Кивком головы показала на сидящего на полу нищего. — Он — что?
В нирване?
— Наш губернатор, — Хулио прошептал мне на ухо. — Умнейший администратор.
Ну, и что, что ходит в набедренной повязке.
Я думаю, что он сейчас погрузился в расчеты строительства моста между нашей планетой и соседним астероидом.
То, что он сидит около вашего столика — огромная честь!
Никто не осмелится оскорбить вас в его присутствии.
— Нас невозможно оскорбить, — Ася пробормотала.
Получила в награду улыбку Хулио.
Улыбка влюбленного до одурения.
Ася вспыхнула и отвернулась.
Слишком много для космопиратки внимания!
— Наш губернатор, — Хулио продолжал с почтением, — любит обнимать и целовать гостей.
Поздравляет их.
Одевает гостей в дорогие одежды.
Покупает им всё, что они хотят.
Отдает гостям свои вещи.
Кормит виноградом.
Обычная административная вежливость.
МОЖНО ПОДАРИТЬ МАШИНУ, И ТУТ ЖЕ ПОТРЕБОВАТЬ С НЕЁ НАЛОГ.
Но вам, мадемуазели, губернатор оказал…
— Мы поняли.
Оказал нам величайшую честь…
— Да.
Он просто сидит.
Не лобызает.
Не вызывает на ненужный бестолковый разговор.
СПОКОЙСТВИЕ — ВЕЛИЧАЙШЕЕ УВАЖЕНИЕ.
Губернатор много скитался по Вселенной.
Хорошо изучил жизнь.
Сейчас он уже не решается далеко летать.
«Везде всё одинаково» — девиз нашего губернатора.
Когда нужно урегулировать сложные вопросы, губернатор посылает в другие Галактики своих помощников.
Например, меня и моего друга Кацвман.
У нас тридцать три огромных космобаржи.
Они бороздят просторы Вселенной.
Но на нашего губернатора не попадает ни один метеорит. — Хулио закончил свой рассказ.
Возможно, что он ждал, что мы ответим.
Но я и Ася молчали.
— Хулио, — губернатор неожиданно открыл глаза. — Девушкам не интересно то, что ты рассказывал.
Ты не понимаешь, что нужно девушкам.
Я отправлю тебя в командировку к амазонкам.
В Южный сектор Южно-Балтийского куска префектуры.
Амазонки тебя научат нравиться девушкам.
«Оказывается, что губернатор всё слышал, — я была в восторге. — Сразу поймал нить.
Да.
Нам не интересна болтовня Хулио.
Местный губернатор — величайшего ума администратор».
Губернатор – тем временем — продолжал:
— Девушки не любят рассказы о злоключениях.
Мужчины думают, что девушек можно поучать.
Но девушки не отчаиваются.
Не проклинают свою судьбу, даже, если жизнь кажется невыносимой.
Им не интересны рассказы мужчин о том, что они всё заработали своим тяжелым трудом.
Хулио!
Чиновник моей администрации!
Не вешай голову!
Ведь девушкам приходится тяжелее, чем тебе.
Но всё равно они живут в Раю.
КАЖДАЯ ДЕВУШКА СОЗДАЕТ ВОКРУГ СЕБЯ СВОЙ РАЙ.
— Дон губернатор, — Ася распахнула глазища. — Оказывается, что ты понимаешь нас.
Нас — девушек!
Не до конца, конечно.
Но что-то понимаешь.
Поэтому мудрость твоя не знает конца…
Не знает концов.
Вообщем — безгранична твоя мудрость!
Я и Бекки попадали в разные ситуации.
Но мы не унывали.
Цепи нас не тяготили.
Космос пел нам песни.
Дон губернатор?
Тебя никогда не заковывал в цепи седой, худой голый старик?
— Заковывал.
Сто раз! — Губернатор посмотрел на Асю.
С интересом посмотрел.
«У космопиратки Аси уже два воздыхателя! — Я обрадовалась. — Воздыхатели высокого уровня!»
Губернатор не поднимался с пола:
— Я уже думал, что один раз попался на всю жизнь.
Седой, худой, голый старик приковал меня к себе.
Мы так прожили вместе год.
Еще бы через год я бы умер.
Если бы не сбежал.
После той встречи я много лет чувствую боль в сердце.
Отрываю ото рта кусок хлеба.
По ночам слышу прерывистое чахоточное дыхание старика.
Ужасные годы.
Но я не роптал.
Я не хотел до самой смерти жить в доме голого старика.
Мне надоело слушать его размышления о жизни.
Старик врос в меня.
Но я изгнал его из себя.
Ночью придушил цепью.
Отрезал мертвому руки.
Снял с себя оковы.
Потом ещё были старики.
Они хитростью заставляли меня работать на них.
Но я уже был опытный.
Голых стариков щелкал, как орешки.
Когда в бреду вспоминаю о тех стариках, то начиню сочинять стихи.
Стихи заставляют меня забыть о цепях.
О цепях забыть и о худых голых стариках.
Возможно, что я тоже стану стариком.
Превращусь в голого худого старика.
Тогда я тоже посажу кого-нибудь на цепь.
И стану водить на цепи за собой.
Но…
Кому такая жизнь нужна? — Губернатор замолчал.