— Твой отец об этом знает? — вставил я.
— Ну ты и циник! Обалдеть! — сказал Майкл, швыряя в меня лист салата.
Когда всеобщий смех затих, на смену ему пришёлся взрыв рыданий.
Глава 3
Всхлипывала именинница.
— Эй, детка, что случилось? — спросил Майкл, обнимая Лили.
— Пошёл ты на хуй! — закричала она, скинула его руки с плеч, вытерла слёзы и вышла из-за стола.
— Ладно, как скажешь, — тихо приговорил Майкл, усаживаясь обратно в кресло.
— Драма, драма, — промолвил я, направляясь к бассейну, где сидела на шезлонге с опущенной головой именинница.
— Чего приперся? — злостным, охрипшим от рыданий голосом спросила она, вытирая ладонями слёзы.
— Компания там ни к чёрту, ты ведь поэтому ушла?
Она горько улыбнулась.
— Я могу рядышком присесть?
— Садись.
Я достал две сигареты из пачки, прикурил и одну вручил Лили.
— Ну, рассказывай, что стряслось?
— Не твоё дело!
— Определено, но знаешь ли, мне многие говорят, что я отличный слушатель.
— Врут.
— А ты попробуй, — ответил я, выпуская дым через нос.
Она пустилась в долгий рассказ.
Мать Лили умерла при очередных родах. Братика, к несчастью, врачам тоже не удалось спасти. Малыш прожил всего-то две недели. Отец отстранился от дочери, ударился в работу, зашибал бабки. Лили, лишенная материнская ласки, искала утешения в объятиях нянечек. Она говорила, что считает себя богатенькой сиротой. Говорила, что папочка бывал дома не больше трёх дней в месяц. В какой-то момент, она привыкла к установившемуся характеру их взаимоотношений. Но два года назад всё переменилось — папочка в дом привёл девушку, ровесницу своей дочери.
«Она старше меня на пару лет, ты себе можешь это представить?!»: возмущалась Лили.
Отец заявил, что юная силиконовая узбечка, это его жена и теперь они вместе будут жить дружным семейством. Лили, как полагается балованной девице, закатила истерику, развязала войну с так званой мачехой. Отец, чтобы уладить международный конфликт, купил дочери апартаменты в столице, ну и дал ей карт-бланш, мол, делай что хочешь — оплачу.
Лили возжелала стать звездой мирового масштаба.
Я всё слушал и слушал, размышляя над тем, что в будущем будет рассказывать обо мне моя совершеннолетняя дочь какому-то проходимцу. Меня передернуло.
— А ещё, — не унималась Лили, — папочка, вдруг резко решил позаботиться о моей безопасности. — Что ты имеешь в виду?
— Never mind.
— Окей, — ответил я. — Вернёмся за стол?
— При одном условии.
— Всё что угодно.
Когда мы зашли в беседку. Стасик изрядно накаченный самбукой сразу же направился к Лили нетвёрдой походкой:
— Солнце, я сейчас сбегаю к мопеду и принесу чемоданчик. Мы срочно должны поправить твой макияж.
— Да иди ты в жопу, Стасик. Сядь на место!
Стасик покорно исполнил приказ госпожи, грузно уселся в кресло. Лили схватила бутылку виски:
— Учитесь, детки!
Именинница приступила пить. Навскидку, она оприходовала грамм 100-150, не меньше. Майкл закричал браво, захлопал в ладоши, вскакивая на ноги. Я невозмутимо наблюдал за происходящим, кидая косые взгляды на подогретую алкоголем Катерину. Лили громогласно отрыгнув, пошатнулась:
— Итак, guys, — говорила она, уперевшись руками о спинку кресла, — сейчас я вам покажу фокус. Стасик, гони-ка сюда свой девчачий шарфик.
Мальчик неловкими движениями стянул шёлковый шарф, глубоко вздохнул, как бы навсегда прощаясь с любимым предметом одежды, затем отдал Лили.
— Стасик, — неожиданно завёл разговор Майкл, — ответь, пожалуйста, ты, когда едешь за рулём мопеда, этот длиннющий шарф обвивает твою шею?
— Да, — с достоинством ответил парнишка. — Он очень красиво развевается от встречного ветра.
— Майкл, оставь его, не мешай естественному отбору, — бросил я.
— Может впредь будем звать его Дункан?
— Прекрасно звучит, — промямлил пьяным голосом Стас.
— Я, бессмертный горец Дункан Макклауд.