Товарищи! Окидывая взором те места, где движутся сейчас на пролетарский Будапешт полчища французского и румынского империализма, мы не можем не вспомнить об этой статье Горького. Бегущие, трусливо отступающие отряды, совершенно разложившиеся орды — они умеют грабить, но с полной тупостью наблюдают за надвигающимися событиями, сдаются, причем сдаются не румынам, а своей же летаргии. Мародерствуют, и теперь мы дошли до того, что уже не румыны будут страшны Будапешту, а наши же войска, если только не предпримем необходимые шаги… В военном отношении, товарищи, положение таково, что Солнок уже, наверное, в руках у румын. Мы и там взорвали мост за собой… Наши отряды бежали и с южного фланга, они увлекли за собой даже тех… кто честно держался под командованием нашего товарища Зайдлера. Наши 1-я и 5-я дивизии… пьяные возвращались в Будапешт с верховий Тисы, и мы вынуждены были их разоружить, чтобы спасти хотя бы оружие для пролетариата. Возле Мишкольца наши войска оказывали кое-какое сопротивление, и все-таки нынче во вторую половину дня чехи, по всей вероятности, вошли уже в Мишкольц. Кое-где попадаются еще войска, которыми руководит пролетарский инстинкт, и они пытаются еще что-то сделать, но большинство войск не способно даже к обороне, не то что к наступлению…
…Здесь, в Будапеште, есть фабрично-заводские рабочие батальоны. Для этих рабочих батальонов — их примерно пятнадцать — в казармах наготове все снаряжение…
…Речь идет о том, товарищи мои, сдадим мы Будапешт или будем сражаться за Будапешт? Должен ли сражаться будапештский пролетариат за то, чтобы в Будапеште сохранилась диктатура пролетариата? (Возглас: «Должен!»)
Товарищи! Я-то ведь больше не верю словам. (Возгласы одобрения.) Поверю только тогда, когда увижу их претворенными в дело. (Возгласы одобрения.) Не отчаяние говорит моими устами, я ведь думаю, если будапештский пролетариат не будет сражаться сегодня, ему сторицей придется заплатить за нынешнюю летаргию, нынешнее отчаяние и позор. (Бурные аплодисменты.)
…Я не стану лгать пролетариату. Скажу о том, что и у рабочих батальонов нет того боевого духа, который нужен для спасения Будапешта.
Существуют две точки зрения. Одна, что следует временно отказаться от диктатуры, вторая, что надо сражаться до последней капли крови (возгласы: «Правильно! Правильно!»), и сражаться до тех пор, пока останется хоть пядь земли Советской Венгрии. (Бурные аплодисменты.) Не надо аплодировать… (Аплодисменты. Шум.) Не надо аплодировать, товарищи. В аплодисментах смысла нет!.. Не аплодисментами будем мы действовать, не декламацией… Оружием, только оружием…
…Теперь хочу еще конкретно рассказать товарищам! о внешнеполитическом положении.
Революционный правительственный совет, видя, что нет возможности развить могучее, успешное военное сопротивление, всеми путями старался достигнуть Брестского мира, старался и будет стараться спасти территорию, которая сможет стать исходной точкой не только для свержения капитализма в Венгрии, но и для продвижения международной пролетарской революции дальше на запад… Не ради удовольствия разослали мы телеграммы странам и правительствам окружающих нас буржуазных государств, Вильсону и Парижской мирной конференции — сделали это потому, что, раз не удалось спасти Советскую Венгрию с помощью военных сил, мы должны попытаться политически спасти то, что можно, попытаться спасти Советскую Венгрию, спасти власть пролетариата.
Мы послали и парламентариев. Особенно хорошего я и тут не предвижу. Если Антанта захочет нас растоптать — очевидно, в ее намерения входит покончить с большевизмом здесь, где это проще, чем в России, — и она думает: навеки, а мы уверены, что на очень короткое время, — если она хочет покончить с нами, пускай кончает. И все-таки во мне жива надежда, я думаю, что нам удастся заключить мир… Это означало бы — как мы часто повторяли вслед за Лениным, — что мы добились передышки…
…Можно установить два направления. Одно — и его придерживается, очевидно, большинство, — что мы не должны защищать Будапешт, потому что положение, по их мнению, безнадежно и они не желают идти на лишние жертвы. Второе — мнение меньшинства… чтоб мы защитили Будапешт… чтоб мы защищали диктатуру пролетариата через Баконь до самого Винер-Нейштадта.
Эта вторая, скажу откровенно, моя точка зрения, пусть с военной точки зрения необоснованная, но объяснимая всем моим прошлым, такова: если можно, мы должны защищать диктатуру до самого Винер-Нейштадта. («Правильно! Правильно!»)
Товарищи, мне совершенно ясно, что в таком случае надо обороняться здесь… Потому что отказаться от власти нельзя, невозможно. Отказываться от власти было бы позорно и подло. (Возглас: «Самоубийство!») Не самоубийство, только потому, что пролетариат не может убить самого себя. Да и буржуазия не может убить пролетариат, ибо тогда она уничтожила бы предпосылки своего паразитического существования.
Уважаемые товарищи! Я говорю вам: Будапешт надо отстоять любой ценой; надо отстоять во что бы это нам ни обошлось, ибо мы обязаны отстоять рабочее движение в Венгрии, эту поистине славную ветвь международной пролетарской революции.
Весь вопрос в том, каково мнение Будапештского рабочего совета…»
Искренняя речь Бела Куна, в которой он честно рассказал обо всех трудностях и бедах, произвела такое впечатление, что на время обезоружила правых и центристских лидеров социал-демократии. Коммунисты, да и не только коммунисты, вставали друг за другом и просили слова.
«На заводы! В профсоюзы!»
«За 24 часа!»
«Пускай Наркомат военных дел предоставит в распоряжение районных рабочих советов необходимое снаряжение… рабочие сразу переоденутся, вооружатся и пойдут в казармы…»
«Революция не привыкла взвешивать: выйдет или не выйдет. Революция не страховой институт. Те, кто считал, что пролетарская диктатура спасет страну, обязаны сейчас — вне зависимости от того, были они социал-демократами или коммунистами, — без всяких дискуссий дружно высказать, что диктатуру пролетариата надо спасти. Нас научила этому Парижская коммуна…»
«Я пришел на это заседание после долгой болезни. И не поверю, что есть хоть один металлист-пролетарий, который скажет, что надо сдаваться в борьбе… Даже я, полудохлый, заявляю, что завтра же пойду сражаться вместе с товарищами… Мы должны защитить Венгерскую советскую республику и мировую революцию пролетариата…»
«Я заявляю от имени своих товарок-женщин, что если мужчины не защитят диктатуру пролетариата, то пускай не попадаются своим женам на глаза… У нас тоже крепкая воля и крепкие руки…»
«Пусть работают только рабочие самых важных заводов, а остальные пускай пойдут на защиту пролетарской власти…»
Бела Кун сказал в своем заключительном слове:
«Провиант есть, оружие есть… и Советскую Венгрию можно не только защитить, но и обеспечить для нее возможность честного мира… К оружию!.. Все боеспособные люди на защиту Будапешта и Советской Венгрии!»
Заседание Рабочего совета закончилось.
Собрался Революционный правительственный совет.