Но не прошло двух часов, как явилась Серена Тимар с двумя чемоданами (за эти два чемодана Петерфи тоже здорово потаскали) и с вестью, что социал-демократы формируют профсоюзное правительство и ведут переговоры с Австрией, чтобы она предоставила право убежища коммунистам и их семьям. «Если переговоры закончатся успешно, — продолжала Серена, — то мы скоро уедем, так как и сейчас уже очень опасно оставаться здесь. Белые наготове, а сколько продержится социал-демократическое правительство, никто не знает. Бела Кун уезжать не хочет, но социал-демократы все равно заставят его уехать, так как боятся, что он будет мешать им, будет подстрекать против них рабочие массы».
Услышав об этом, я оставила сестру и Агнеш у Петерфи, а сама пошла обратно в «Хунгарию».
Бела Кун был там. Он договаривался с товарищами о дальнейших планах и о том, кто останется дома для руководства подпольной работой.
В «Хунгарии» все бегали, суетились. Казалось, что делами заправляет еще Бела Кун, но это была уже только видимость. Социал-демократические лидеры пытались создать иллюзию, будто они формируют правительство без коммунистов, но с их мирного согласия. Теперь главная задача была как можно скорее избавиться от коммунистических вождей и даже от тех бывших социал-демократов, которые слишком скомпрометировали себя во время «большевистского господства». Потому-то они так рьяно вели переговоры с венскими социал-демократами. А тем ничего не оставалось, как предоставить право убежища, несмотря даже на опасения, что венгерские коммунисты создадут в Вене подпольную организацию и доставят еще немало хлопот.
Соглашение было заключено. Право убежища распространялось на народных комиссаров, руководящих работников и членов их семей. Убежище решили предоставить в Вене, где политические беженцы будут жить на свободе. Решение это не распространялось на Тибора Самуэли — его не захотели признать политическим эмигрантом. (О его «фанатизме» и «жестокости» контрреволюция распространяла особенно много легенд, не желая прощать ему его самоотверженную героическую работу как руководителя чрезвычайных отрядов, которым приходилось подавлять контрреволюционные выступления.) Впрочем, Самуэли и не рассчитывал на гостеприимство венских социал-демократов и по договоренности с Бела Куном уехал за день до того, как весть о падении советской республики стала общеизвестной. К этому времени он должен был уже пересечь границу Австрии, а оттуда поехать в Россию и обо всем информировать Ленина.
Самуэли пришел к нам попрощаться. Мне он показал по секрету завернутый в носовой платок маленький пистолет и сказал, что. если ему не удастся перейти границу, он покоитчит с собой, но не дастся в руки белым.
Прощанье было теплое и грустное. Тибора Самуэли связывала с Бела Куном большая политическая дружба, но он был очень привязан и ко всей нашей семье. По окончании работы приходил к нам и, переговорив с Бела Куном, играл с Агнеш, беседовал с ней и весело смеялся над ее детскими, всегда откровенно прямыми высказываниями.
На прощанье я сказала только: «Берегите себя, торопитесь, чтобы как можно скорее перебраться через границу. До свидания!» И тут же отвернулась, чтобы он не увидел моих слез. Он тоже круто повернулся и быстрым шагом пошел к дверям.
Больше я его не видела.
Австрийские жандармы ждали его на границе, и, по утверждению очевидцев, как только Самуэли заметил их, он тут же выстрелил в себя из спрятанного в носовой платок револьвера.
Буржуазия вместе с социал-демократами радовалась, что, наконец, погиб их лютый враг. Коммунисты, революционные рабочие и все, кто знал и любил Самуэли, искренно оплакивали этого замечательного, непоколебимого революционера.
В своем предисловии к сборнику статей Самуэли, написанном в 1932 году, Бела Кун возмущенно отвергает клеветнические утверждения, будто у него с Самуэли были разногласия почти по всем вопросам. (Согласно более поздним фальсификаторам истории правильную точку зрения Самуэли не позволил провести в жизнь именно Бела Кун вместе с социал-демократами. Ох уж эти фальсификаторы, эти глупцы, эти недальновидные люди, не знающие цену фактам, не понимающие, что факты упрямы, существуют и никакими объяснениями их не изменишь!)
Бела Кун был потрясен гибелью Самуэли, переживал ее с величайшей болью. Не только потому, что потерял одного из самых близких, преданных соратников в борьбе за грядущую революцию (Бела Кун и после поражения твердо верил в нее и готов был бороться при любых обстоятельствах), но еще и потому, что уже в России установились между ними не только товарищеские, но и дружеские отношения. Они продолжались и в Венгрии как перед революцией, так и во время Советской власти. Разумеется, это не означало, что они всегда и во всем придерживались одного мнения (такого вообще не бывает), но суть не в этих несущественных различиях, а в том, что в главном — в вопросе революции, диктатуры пролетариата и партии — они были всегда едины.
Выдумка о противоречиях между Куном и Самуэли была тоже плодом долголетних трудов фальсификаторов истории.
1 августа.
Второй раз попрощалась я с Бела Куном, пообещала ему, что буду спокойна. Он попросил жену Варги оказывать мне всяческое покровительство. Она заверила его в этом и сдержала свое слово.
Я вернулась на квартиру Петерфи, где меня уже ждали с нетерпением. Вместе с сестрой и Агнеш сели мы в машину и в сопровождении Шурека поехали на Келенфельдский вокзал. Оттуда особый поезд должен был доставить семьи коммунистов в Австрию. Мы получили строжайшие указания о размере багажа и количестве людей. Дальние родственники не могли попасть на этот поезд.
Когда мы ехали на вокзал, по машине уже стреляли, и мы спаслись только благодаря Шуреку. Он тоже открыл огонь, и нападавшие прекратили стрельбу. Перед нами в другой машине ехала жена Ландлера с дочкой, по ним тоже дали залп, и одна пуля задела руку дочери.
Когда мы приехали на вокзал, в поезде было уже много народу. Всей поездкой распоряжался уполномоченный социал-демократов. Он посадил нас в вагон. Мы оказались в одном купе с женой Варги и ее сыном. Рядом в купе ехала Погань с дочерью. Остальных соседей уже не помню.
Прежде чем поезд тронулся, к нам вошла взволнованная Гамбургер и сказала: в ее купе заглянул знакомый железнодорожник и посоветовал ей сойти с этого поезда, так как у него точные сведения, что он взлетит в воздух. «Что же мне делать?» — спросила Гамбургер. Я ответила: если мы останемся в Пеште, это верная смерть, а взорвут поезд или нет, еще точно не знаем. Мы не сойдем, то же самое могу посоветовать и ей.
Была уже ночь, когда поезд тронулся наконец. До Деря мы ехали довольно спокойно, но на дёрском вокзале проснулись от страшного шума. Что случилось? Нам ответили, что на вокзал вышли с кирками и дубинками подкупленные белыми люди, ищут народных комиссаров, жен, детей и хотят их убить. Вынужден был вмешаться сопровождавший нас итальянский офицер, и поэтому мы отделались только испугом.
Поехали дальше. Не помню, на какой станции узнали, что неподалеку от нас стоит специальный поезд, которым в сопровождении вооруженной стражи едут Бела Кун, Ене Ландлер и Эрне Пор. Нам не удалось установить с ними связи, но мы радовались уже тому, что узнали: живы и едут. Подавляя волнение, ждали мы, когда прибудем, наконец, в Вену, где австрийское социал-демократическое правительство позаботится обо всем и где мы узнаем что-нибудь о судьбе наших близких и о тех, кому не удалось попасть в наш эшелон.
Поезд снова остановился. Из коридора донесся разговор. Кто-то искал наше купе. Кто это может быть? Что ему нужно? И вдруг вошел низкорослый мужчина, поклонился жене Варги, как знакомый, а мне представился: «Я Бем, брат Вильмоша Бема. К вам я по поручению Бела Куна. Он просил, чтобы вы передали мне деньги, которые у вас, ибо я смогу их переправить через границу».
Речь шла о партийных деньгах. Мы вынули банкноты и передали их Бему. После этого он рассказал, что социал-демократическому правительству удалось договориться с Австрией о праве убежища для политических беженцев. Бела Куна, Ландлера и Пора вместе с сопровождающими их лицами пропустят через границу и устроят в надежном месте. «А что с остальными товарищами?» — спросили мы Бема-младшего. «Их тоже вывезут в Вену. Не тревожьтесь, все будет в полном порядке». И, как человек, отлично выполнивший возложенную на него задачу, он пожелал нам всего хорошего, попрощался и сказал, что сейчас же идет к Бела Куну. Позднее мы узнали, что он действительно пошел к нему, успокоил, сказал, что мы едем в отличных условиях, деньги он получил, перевезет их через границу и в Вене отдаст уполномоченному партии.