— Не стоит, Белава, — сказал он. — Последнюю радость у бабушка отнимешь. Пойдем-ка лучше еще пройдемся, авось, найдем, кто нам помочь сможет.
Бабка раскрыла было рот, но тут же его закрыла и отступила назад. Кто ж их этих путников знает, а вдруг и правда чародеи. Она понаблюдала, как собеседники ее уходят и повернулась в сторону дома.
— Олянка, — донеслось до чародеев. — Ты чаво так курям зерно сыпешь? Ты щепотью бери, щепотью, а не засеивай двор. Тьфу, криворукая.
— Бедные ее родичи, — посочувствовала неведомой Оляне и прочим обитателям бабкиного дома Белава, а Дарей согласно кивнул.
Чародей с ученицей прошли несколько домов, и их окликнули. Путники обернулись и увидели, как к ним спешит полный мужик. Он поддерживал объемистый живот и громко пыхтел. Чародеи остановились, ожидая мужика. Тот наконец добрался до них и некоторое время стоял согнувшись, пытаясь отдышаться. Чародеи терпеливо ждали. Мужик перевел дух и выпрямился.
— Здравы будьте, люди добрые, — поклонился он. — Меня величать Жилятой, я тутошний староста, стало быть. Слыхал я, когда вы с нашим помелом-то нашим родниковским разговаривали, что чародеи вы. Правда ль?
— Правда, — ответил чародей. — И совсем не полюбовники.
— Ой, — Жилята поморщился и махнул рукой. — Всенежка-то молотит языком вечно, всех перессорит, грязью обольет и сидит счастливая. Не думайте о ней, что со старухи возьмешь. — и вернулся к прерванной теме разговора. — Это очень славно, что вы к нам вышли. Нам чародей очень нуж он, тока нету такого поблизости. Живем посредь леса, пока до города ближайшего доберешься, аль до села большого, четыре дня пройдет. Так что вас нам Великие Духи послали, не иначе.
— А что случилось? — полюбопытствовала Белава.
— Все потом, что же мы не люди что ли? Сперва накормлю вас, напою, уважу, а уж опосля и до дела дойдем. Не откажите, чародеюшки, без вас мы совсем пропадем.
Чародеи согласно кивнули и направились за местным старостой. Он привел их в добротную избу, окруженную резным забором. Хозяин похвастался, что это работа его сына, знатного резчика. Ставни, наличники, конек на крыше тоже было работой Дедяты, старстиного сына. Чародеи одобрительно покивали, работа действительно была хорошей. В избе с Жилятой проживали его жена розовощекая толстушка Белоснежа, веселая и приветливая баба. Два сына: Бакота и Дедята, а так же дочь Услада и старый дед, отец старосты- Бреслав. Все семейство лучилось отменным здоровьем и добродушным нравом. Жилята с гордостью сообщил, что привел чародеев, и Белоснежа тут же со слезами умиления повисла на шее Дарея. Затем обоих чародеев усадили за стол и начали подчевать. Вскоре они уже не могли смотреть на очередную перемену блюд, а Белоснежа все заставляла стол и приговаривала:
— Кушайте, кушайте, гости дорогие, спасители-избавители вы наши. А ты, девонька, не морщись, вона худая какая. Девка должна быть как яблочко наливное, кругленькая и розовенькая, тогда и детишки богатырями будут, потому как мамка вся из себя здоровенькая.
— Я пока замуж не собираюсь, — проворчала девушка.
— Как это? — вертевшаяся тут же Услада, девица на выданье, широко распахнула глаза. — Ты ж уже итак старая, как же так не собираешься? Потом совсем поздно будет.
— Услада! — мать отвесила дочери подзатыльник.
— А чаво? — Услада скривилась и заревела. — Она ведь старше меня, а не замужем!
— У нее через год свадьба, — вступился за ученицу чародей. — Так что успеет еще.
— А чаво тогда говорит, что замуж не собирается? — шмыгнула носом старостина дочка.
— Так не сейчас же свадьба, — снова отвесила подзатыльник недогадливой дочери Белоснежа.
На том и оставили Белаву в покое. Потом гостей еще немного покормили, пока те не взмолились о пощаде своим животам, которые вот-вот должны были лопнуть, а после уж хозяин подсел к столу и наконец подошел к делу.
— Беда у нас приключилась, чародеюшки, — начал он. — Объявился в наших местах Аспид лютый. Грозит нас испепелить, коль не будем дань ему платить. А что с нас взять голопузых? Скормили уж ему всех коровок наших, от коз и свиней почти ничего не осталось. Скоро птицу понесем, а ему ж, гаду прожорливому все мало! — Жилята в сердцах стукнул по столу кулаком. — А как закончится живность, так самим в очередь к нему постылому становиться? Людишки наши плачутся, от меня правды требуют, а чаво я поделать-то могу? Чай, сам такой же как они. А тут вы к нам заглянули. Хоть и нехорошо так говорить, а знатно, что вас Лешак наш запутал.