— Что? — девушка сделала шаг назад.
— Расскажи мне о вашем знакомстве, — ответил мужчина и сел на первую ступень возвышения к трону.
Чародейка поджала губы и направилась к скамье. Но не успела она сделать несколько шагов, как приподнялась над полом и невидимая, но крайне ощутимая сила потащила возмущенную Белаву обратно, усадив рядом с хозяином зала на ступеньку. Девушка попробовала использовать свою силу, но мужчина усмехнулся и погрозил пальцем.
— Ты ведь уже убедилась, что твоя сила здесь становится для тебя опасной, — сказал он. — Так расскажешь?
— Сначала ты мне, мил человек, расскажи, зачем я тебе нужна, — ответила упрямая девка.
Мужчина задумчиво смотрел на нее, ничего не отвечая. Потом машинально заправил ей за ухо выбившуюся прядку и произнес:
— Я сам еще до кона не решил, — ответил он. — Сначала хотел оставить тебя до тех пор, пока не смогу разобраться с кровью демонов, что есть в тебе, мне нужна эта сила. А теперь вот думаю о большем.
— О чем это о большем? — подозрительно спросила Белава.
— У бога должен быть свой пантеон, — ответил мужчина. — Почему бы не начать легенду с того, что великий бог Благомил однажды встретил свою прекрасную девицу и вознес ее к себе?
— Чего? — она искренне не понимала собеседника.
— Потом поймешь, — усмехнулся он. — Да, зови меня Благомилом, в этом мире у меня это имя. И еще…
Руки Мари- Благомила поднялись к лицу Белавы, заключив его в прохладный капкан, светло-зеленые глаза приблизились к ее глазам, и девушка вскрикнула от ощущения, что ее пытаются ослепить. Благомил забирал у нее силу жизни, вытаскивая искрящийся поток через глаза. Девушке казалось, что глазницы нагрелись, глаза, если еще не лопнули, то вот сейчас обдадут лицо влажными брызгами.
— Потерпи немного, — донесся до нее голос, в котором легко угадывалось сочувствие, и пытка продолжалась. Потом она опять потеряла сознание.
Когда Белава открыла глаза, которые все-таки остались на положенном им месте и даже видели ничуть не хуже, первое, что она заметила, это светло-зеленые мерцающие очи новоявленного бола. Следующим стало неприятное открытие, что ее голова покоится на коленях мужчины. Благомил улыбнулся, опять обнажив заостренные зубы, и Белава вскочила на ноги, чтобы в следующее мгновение опуститься обратно с тяжким стоном. Она была пустая… пустая! Сила жизни, столько лет уютно наполнявшая ее, исчезла. Страшное ощущение невосполнимой потери потрясло девушку, и она разрыдалась.
— Успокойся, — тихий голос медленно вползал в сознание. — У тебя кое-что еще осталось.
Осталось? Ну, да, дар ясновидения и Зверь. Ярость начала захлестывать девушк у, и откуда-то из утробы рванул нечеловеческий вой, но… Белава несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Что сдержит Зверя теперь, когда он стал единственной силой в ней? Предостерегающие слова Бермяты мелькнули в сознании, и Белава интуитивно почувствовала, что теперь вторую личину трогать нельзя, слишком опасно для нее самой. И чувство собственного бессилия нахлынуло на нее с удвоенным рвением. Среди рыданий пришла неожиданная мысль: " а ведь я живая, любой дар, и я снова наберу силу… но не жизненную… но силу!" Она утерла слезы, встала, подбоченилась и бросила гордый взгляд на Благомила.
— А ну-ку, дядечка, выпускай меня давай. Силу забрал, теперь открывай ворота.
— А ты забавная, — тихо засмеялся новоявленный бог. — Я уже практически уверен, что не хочу тебя отпускать.
— Гад какой, — зло сплюнула на затейливый пол Белава и преисполнилась боевым духом.
Глава 28
Ночной Полянск был похож на кладбище, так же нем и тих. Только мерные шаги ночной стражи иногда вспарывали эту неприятную тишину. Радмир сидел на крыльце чародеева дома и рассеяно крутил на пальце перстенек с изумрудом. К нему вышел Дарей и сел рядом, держа в руке несколько грамот, прилетевших к нему еще за светло. Первый вестник был от Бермяты, который спрашивал, как обстоят дела. Второй оказался от Первого Царского Чародея Милятина. Милятин сообщал, что дружина царских чародеев находится в одном дне пути. Дарей вздохнул, прочитав:
— А толку-то с вас, — но в ответ рассыпался в уверениях, что крайне рад столь мощной поддержке и с недоброй ухмылкой приписал. — "Прискорбие вызывает то, что на полян волшба не действует". Пускай голову поломают, а то совсем обленились да жиром заплыли в своих палатах. Нам бы старые добрые мечи совсем не помешали. Впрочем, мы еще ничего не знаем об этом боге.