- Поставь свечи. И подай воды. Помоги мне сесть…
Оправиться.
Тело слабо, а слабое и больное – слабее прочих. И ныне Верховный едва не сделал того, чего не делал с лет юных. Впрочем, до нужника его практически дотащили. И раб помог устроиться, и бережно держал, а потом, не дожидаясь приказа, перенес Верховного к умывальне. И там, устроив на скамеечке, смыл мягкой губкой пот с кожи.
А затем обернул полотенце.
- Как тебя зовут?
- Акти, господин, - шепотом ответил раб, глядя под ноги.
- Скажешь, что я желаю видеть тебя при себе, - Верховный попытался было подняться, но пусть даже боль ушла, причем и та, которая в горле, сил у него не прибавилось. – Кто тут…
- Господин Владыка копий, - шепотом ответил Акти. – Велел разбудить, если вы… когда вы очнетесь. Сразу. Он… будет зол.
И снова согнулся.
- Ничего, мальчик. Иди… нет, сперва посади меня… в постель посади.
- Лучше в кресло. Я добавлю подушек. Будет хорошо. Удобно. Простите, но простыни мокрые… вы потели. Сильно.
- Хорошо, - не стал спорить Верховный. – Посади в кресло. Разбуди его. И пусть пошлют кого на кухню. Я… кажется, хочу есть.
Прислушавшись к себе, Верховный понял, что действительно голоден. Стало быть, тело его не рассыпалось на части, но протянет еще немного.
Сколько?
Не важно.
Акти исполнил все в точности, разве что набросил на колени меховое одеяло, а под спину и бока напихал подушек. И хорошо, теперь Верховный мог сидеть, не опасаясь завалиться на бок.
А вот Владыка Копий был недоволен.
- Что за… я велел…
- Не ругай юношу, - мягко попросил Верховный. – Он желал исполнить, но я запретил. Сам понимаешь, после долгого сна… хочется не бесед.
И руками развел.
- А ты иди. Пусть принесут еды…
- Тоже верно, - Владыка Копий широко зевнул. – Я уж думал, что все. Маг сказал, что ты будешь спать и долго, но не думал, признаться, что настолько долго.
- И ты решил охранять мой сон.
- Я решил… не знаю, что я решил! – голос Владыки Копий гремел горною рекой. – Одно дело войска… битва… там все понятно. Просто. А тут… все в смятении. Небеса больше не тряслись, но и того, что было, довольно… ты людям не показываешься.
- Завтра… - Верховный подумал и поправился. – Послезавтра. Я выйду к людям послезавтра. В главный храм. И желательно, чтобы не только я.
Владыка копий кивнул, и на лице его мелькнуло удовлетворение.
- Это будет хорошо. Но твое здоровье…
- Мне много лучше, - Верховный откинулся на подушки. – Благодарю за заботу.
- Мне было бы проще, если бы ты сам о себе заботился.
Упрек был сделан по праву.
- Порой я… увлекаюсь, - признался Верховный. – Но разговор будет не о том?
И вовсе не из-за беспокойства о здоровье Верховного он сидел тут… сколько? Долго. Наверняка, очень долго.
- Мекатл… ушел к богам, - осторожно начал Владыка Копий, глядя куда-то в сторону.
Тело так и осталось там, на вершине пирамиды, ибо Верховный был слишком слаб, чтобы его спустить, а про дитя и говорить нечего. Звать же кого-то иного туда, внутрь, показалось неправильным.
- И вам нужен тот, кто его заменит.
- Нам, - поправился Владыка Копий. – Нам нужен. Тот, кто будет выходить к людям и говорить правильные слова. После проклятой ночи только и слышно о гибели мира. И все вокруг вдруг вспомнили о богах. Храмы не вмещают всех, кто желает поклониться… люди несут дары.
В надежде, что их хватит, чтобы вымолить… прощение? Скорее уж жизнь. Еще немного жизни. Но не Верховному их судить.
- И в этот момент именно вы, ваше слово, и вправду имеет значение, - он снова вспомнил о вежливом обращении и даже голову чуть склонил. – А потому нельзя допустить, чтобы ваша болезнь все разрушила.
- Или смерть.
- Или смерть, - все же Владыка Копий отличался воинской прямолинейностью. – Уже сейчас ползут слухи, что вы вот-вот уйдете к богам, а значит, Храм осиротеет, и что это знак. Правда, по-всякому его толкуют, но если вы и вправду умрете, то знак будет истолкован весьма однозначно.
И он прав.
Вот только… как пояснить, что Верховный не собирается умирать. Отнюдь. Он хочет жить и сейчас, пожалуй, более, чем когда бы то ни было.
- У вас есть имя, верно? – он погасил раздражение, вспыхнувшее было в душе.
- Даже три. Я все же оставлю вам право выбора.
Пока.
Пока еще Верховный способен сидеть и говорить.
- Вы ведь разумный человек, - Владыка Копий тронул висящую на поясе кисть. За прошедшее время она скукожилась и потемнела, но ногти её блестели золотом. – Вы понимаете, что… не время для интриг.
Но он все одно их плетет. Неумело. Кривовато. Ибо и вправду скорее воин, нежели царедворец.