— Бери, маг.
— Дай я! — Джер попытался оттеснить девчонку. — Я мужчина, если рисковать, то мне…
Она подумала и, верно, сочла аргумент стоящим, уступив место.
— Все, — Винченцо поднес трубу к рукам. — Становитесь… в круге сила возрастает, а нагрузка на каждого из круга уменьшается. Так будет больше шансов. И достучаться. И выжить.
Спорить никто не стал.
Правда, в нормальном круге стоит дюжина. Или две, но это уже редко. И не детей, а сильных крепких мужчин или женщин, тут уж как кому привычнее. И привязывают их крепко. И…
Не стоит.
Это было. И за это с Винченцо спросится, если все и вправду так, как есть. А он ответит. Но потом. Сейчас же…
— Расслабьтесь. Это не больно, хотя довольно опасно… для вас. Если ощутите, что силы заканчиваются, то разрывайте круг, отступайте…
Если успеете.
Но этого Винченцо не сказал.
Он сделал глубокий вдох и позволил силе выплеснуться. Она пробежала по кругу, и мальчишка вздрогнул.
— Первый этап. Я делюсь собственной силой.
Винченцо старался, чтобы голос его звучал спокойно и уверенно.
— Она выступает объединяющим фактором, а заодно создает первичное русло, по которому и будет циркулировать энергия. Это как с водой. Ручьи текут и наполняют водами малые реки, а малые реки питают большие.
— Ты, стало быть, река…
— Вроде того. Чем спокойнее вы будете, тем легче все пройдет…
Рабы умирали безболезненно. Они просто засыпали. И страх их уходил после первой же волны. Если бы не этот иррациональный страх, их бы и привязывать было не нужно. Но…
Нет.
Не о том.
Винченцо никого не собирается убивать.
— Правильно, — сказала ему девочка, чье лицо вдруг исказилось, будто кто-то взял и ненадолго выглянул из-под маски. — Нехорошо убивать вот так, обманом.
Винченцо кивнул и поднял-таки рог, который, кажется, стал еще тяжелее. Он стиснул пальцы, добела, до немоты, и сделав глубокий вдох, выдохнул силу. Рог отозвался низким вибрирующим звуком. Тот прошел сквозь тело.
Сквозь тела, потому что барон застыл с приоткрытым ртом.
Мальчишка-наемник покачнулся, но не упал. Встал, широко расставив ноги, и выражение лица стало таким упрямым, словно он сам себе пытался доказать, что удержится.
Или не себе.
А Миара покачнулась. И глаза её, прикрытые, широко распахнулись. Винченцо видел, как расплылись зрачки черными дырами, потеснив радужку. Как прорезались алые нити сосудов. И лопнул один, выпуская облачко крови. Проступили вены на шее.
Надулись.
И губы её дрогнули.
— Граница, — Винченцо сказал это. — Убери… границу… поскорее…
— Граница, — она произнесла это эхом. — Убери…
Услышала.
Винченцо опустил трубу.
Услышала! Главное, чтобы теперь…
— Все? — барон высвободил руку и поднес ладонь к глазам. — А ты соврал.
— В чем?
— Было больно.
— Да не особо, — наемник-таки опустился на землю, пусть делал это осторожно, с видом таким, будто ему просто самому по себе присесть захотелось, и никакой слабости он не испытывает. — Неприятно скорее, будто изнутри что-то тянут.
— Душу.
— Силу, — поправился Винченцо и тоже сел, скрестив ноги. Слабость и он испытывал. Та отзывалась мелкой дрожью, а еще появилось стойкое ощущение, что его нынешнее тело того и гляди рассыплется.
— Силу души, — поправился Джер. — Что? У тела есть сила. У души тоже должна быть.
Миара меж тем очнулась и затрясла головой.
— А если она решит, что ей привиделось? — поинтересовался Джер. — Что тогда?
— Тогда? — Винченцо посмотрел на рог в своих руках. — Мы попробуем снова.
Только…
Что-то подсказывало, что очередной попытки он не перенесет.
Глава 11
Глава 11
Ирграм
Незадолго до наступления рассвета Ирграм ощутил, как мир вокруг стал зыбким, а потом словно бы раздвоился, как и сам Ирграм. Человеком он бы вряд ли осознал больше, но в нынешнем своем состоянии Ирграм сделался более восприимчив к движению силы.
Пластина на груди нагрелась. Ирграм сжал её обеими руками, а потом вовсе стянул с шеи и приложил к животу. Почему к нему?
Сам не знал.
Тепло перетекало из пластины в его тело, словно связывая две его половины, и это успокаивало. Потом мир едва заметно вздрогнул, и часть его снова пропала, а то, что осталось, притворилось прежним.
— Ну и что это было? — поинтересовался Ирграм у своего зверя. Тот, всецело занятый вылизыванием кости, судя по размерам совсем даже не человеческой, только коротко тявкнул.