Луиза любила. Всегда. Она не рассталась с трауром. Она не стала бороться за власть. Удалилась, тихо, мирно…
И след ее пошел пеплом. В кипении двора легко затеряться, достаточно лишь обрядиться невзрачной тенью и исчезнуть в темном углу, спрятаться, забыться в слезах и печали, что не оставит до смерти.
К ней писали, призывали бороться за власть. Она не отвечала.
Удалилась в скорбное плетение собственных чувств, молилась, но чаще вспоминала Генриха и казалось ей, что вот-вот немного времени и пройдет и они встретятся там, за чертою. Она была еще молода, но не чувствовала себя молодой и говорила и действовала так, словно бы доживала последние дни на земле…
Впрочем, может быть, она и чувствовала свою скорую смерть? А может быть, отчаянием своим и призвала ее на себя.
Ушла – тихо и быстро. В белоснежных одеждах траура. Холодным рассветным утром в каменном мешке когда-то прекрасного, но потерявшего для нее всякое обаяние, замка.
И в белизне одежд походила Луиза на мраморную статую, только статуя та улыбалась, как будто бы свершилось то, чего она так давно ждала.
Конец