В продолжение часа Дюмон не шевелился и обдумывал своё положение. Сперва он хотел разыскать дом Амиаблей, но его уверенность в аресте юноши была так сильна, что он отбросил эту мысль: в доме его могла ожидать тайная полиция. Оставался лишь один выход — вернуться через границу в Бельгию.
Под покровом мрака и дождя Дюмону посчастливилось достичь Макона. Он был в ужасающем виде: его лицо и руки были исцарапаны кустарником, одежда промокла до нитки. Таким я нашёл его на рассвете у своих входных дверей. Я уложил его спать и приготовил ему сухую одежду. Через несколько часов мы поехали в коляске в Шимей. Вместе с Анотье я выслушал волнующий рассказ о ночных приключениях, и мы втроём принялись оплакивать судьбу А.91.
Что случилось за это время с А.91? Он тоже перескочил через изгородь и скрылся в кустах шагах в пятидесяти. Боясь пошевелиться, он слышал, как немецкие солдаты разговаривали между собой, недоумевая, куда девались беглецы. Только к полуночи он добрался до отчего дома. Всю ночь Амиабли в тревоге ждали прихода Дюмона, а с наступлением утра отказались от надежды его когда-либо увидеть. Арест Дюмона казался им несомненным.
А.91 рассказал отцу, с какой миссией он вернулся домой. Отец, ветеран франко-прусской войны, не раздумывая, согласился; организовать взвод «Белой дамы» в Ирсоне. По совету родных юноша решил немедленно вернуться в Бельгию, ведь в родном селе всем было известно, что он собирался вступить во французскую армию.
На следующую ночь, с помощью Моро, А.91 без дальнейших приключений явился ко мне в Макон. Велика была его радость, когда он узнал о благополучном возвращении Дюмона. Но ещё больше обрадовался и удивился Дюмон, когда А. 91 предстал перед ним в Шимее.
Таковы, в передаче Гобо, приключения, предшествовавшие образованию ирсонского взвода.
Амиабль старший, принявший конспиративную кличку «Пьер», посетил соседнее селение Фурми. Здесь проживал Феликс Латуш («Доминик»), бывший железнодорожный служащий Северной компании. У Доминика были свои счёты с немцами: в первый период оккупации они в принудительном [41] порядке заставили его работать на железной: дороге, угрожая в противном случае выслать его самого и его семью. Доминик с радостью согласился присоединиться к «Белой даме».
Из жилища Доминика, расположенного у железнодорожного полотна, можно было превосходно наблюдать за воинскими поездами. С помощью жены и подростков-сестер, 14 и 13 лет, бывший железнодорожный служащий организовал образцовый наблюдательный пост на линии Ирсон — Мезьер.
Так осуществилась давнишняя мечта союзной разведки. В скромной семье Доминика все принимали участие в наблюдении за проходившими поездами. Днём это делали обе девочки, глядевшие через щель в тяжёлых оконных шторах. По ночам на посту сменялись сам Доминик и его жена. Донесения, написанные условным языком, вкладывались в полую ручку кухонной метлы. Пост начал работать 23 сентября 1917 года, и до самого перемирия ни один поезд не прошёл неотмеченным по этой важной немецкой железнодорожной артерии.
Пьер продолжал вербовать агентов. Какой опасности он при этом подвергался, может понять только человек, участвовавший в разведывательной работе. Он ограничил список вербуемых агентов немногими избранными, которых читал достаточно способными и надёжными для предстоявшей работы. И всё же он подвергался немалому риску: приходилось остерегаться не столько предательства, сколько болтовни, которая могла достичь ушей одного из многочисленных немецких агентов-провокаторов.
В Глажоне, лежавшем на полпути между Трелоном и Фурми, Пьер завербовал своего первого агента, Кресильона — служащего лесопильного завода, реквизированного немецкими войсками. При лесопилке работала мастерская сапёрного имущества, изготовлявшая штурмовые лестницы для форсирования проволочных заграждений, подножные дощатые настилы для окопов, противотанковые мины, различное окопное оборудование. В мастерскую приезжали за материалами команды из различных дивизий. Эти команды и давали Кресильону пищу для наблюдений. Вскоре у него вошло в привычку запоминать номера полков и собирать всевозможную иную военную информацию. Кресильон стал одним из основных работников ирсонского взвода. [42] В дополнение к этой ценной работе Кресильон взял на себя также обязанности «почтового ящика» и курьера. Донесения из Фурми, Авена и других пунктов стекались в его дом и регулярно, два раза в неделю, отвозились им в Грелон и вручались Пьеру, Далее Моро переправлял их через границу в Макон. Опасаясь привлечь внимание немцев частыми встречами с Пьером, Кресильон постепенно передал свои курьерские обязанности жене-акушерке. Ей много приходилось ходить по окрестным деревням, и немцам не приходило в голову, что она скрывает в своём корсете разведывательные донесения.