Да, король из рода Баратеонов, предположительно всё ещё находился в Просторе, где при поддержке близких ему людей и людей Тиреллов, искал их следы в безуспешной поимке. Но всё-таки главную опасность в их деле представлял не Олень на Железном троне, а Старый Сокол, правящий от его имени, что имел, как ресурсы, так и возможность, организовать полноценную компанию по их поимке. Конечно, пройдет ещё приличное количество времени, прежде чем будет собран и оснащён отряд, выйдут соответствующие указы и распоряжения, но помня гнев Баратеона можно с уверенностью было сказать, что Олень не остановиться не перед чем, проверяя на прочность терпение своего наставника, заставляя неповоротливую и неэффективную машину государства взяться за них со всей серьёзностью.
Всё-таки с точки зрения закона, даже несмотря на его происхождение и магическую силу, он был не более чем обычным преступником, за которого была назначена награда и имелось описание его внешности с приметами, не говоря уже и о том, что он путешествовал в компании Корбрея, которого знали практически все знатные люди Семи Королевств, делавшее процесс их опознавания ещё более легким. Да и отличить известный валирийский меч от обычного не составляло труда. В данном случае процесс их поимки был отработан различными наёмниками и их соглядатаями в лице различных владельцев таверн и иных мест, которые могли посетить предполагаемые преступники. В ином случае Ночной Дозор уже давно бы обезлюдел, а палачи потеряли бы работу.
Эти мысли не были итогом его собственных размышлений, а скорее следствием советов и рассказов лорда Кидвелла, что озаботился вопросом просвещения Гарденера в подобных вопросах со всем тщанием, за что Эдмунд будет благодарен старику по гроб новой жизни, если он, конечно, выполнит данные им и его семьёй клятвы, не придав его дело в самый последний момент. Корбрей в целом был согласен с подобным ходом размышления, сам не раз и не два поправляя своё финансовое положение благодаря этому. Пожалуй, было большим везением в том, что рыцарь Долины был столь подкован в данной теме, иначе просторскому принцу пришлось бы столкнуться с охотниками за головами не раз и не два. Лин же, зная основные пути и уловки данного контингента, был незаменим в вопросе заметания следов и того, чтобы держаться подальше от самых рискованных ситуаций. Впрочем, ситуация, приключившаяся с ними в Плюще, доказала, что опыт Корбрея не панацея и стоит порой самому заботиться и думать о возможных последствиях совершаемых им действий.
Чем ближе путники приближались к искомой цели, тем реже становилась растительность на их пути. Постепенно стало казаться, что солнце стало светить не так ярче, а птицы всё реже издавали свою трель. Корбрей объяснял это тем, что они всё ближе подбираются к границе трех из Семи Королевств, где климат нет-нет, да отличается от остальных, хотя и не так разительно, как те же Дорн и Север. Гарденер был склонен согласиться с мыслями рыцарь Долины, ведь и сам прекрасно понимал это. Однако, ему всё же не давало покоя некое чувство внутри него, отзывающееся болью и тревогой.
Хоть Эдмунд и решился на посещение места гибели, как его, так и всей его семьи, чтобы бороться с тем ощущением страха, что вызывали в нём воспоминания о прошлом. Но одно дело сказать и решить, а другое сделать. Естественна была острая необходимость, ведь в не таком уж и далеком времени в Вестерос заявиться его кровный враг в лице Дейнерис Бурерожденной и её детей в виде огнедышащих тварей. Не таких больших какими были зверушки Эйгона и его сестер, но не менее опасных для него.
Вообще вопрос о том, что делать с потенциальной угрозой последней из Таргариенов, всплывал в его голове довольно часто. Великий Иной и его армия белых ходоков была где-то далеко за Стеной и его опасность отрицать было нельзя, но в ближайшем времени перспектива вновь зажариться до хрустящей корочки выглядела куда существеннее. Конечно, в сериале были показаны способы борьбы с реликтовыми ящерами в виде скорпионов, но для этого потребовалось жертва многих сотен людей, а если к тому времени ему удастся отвоевать Простор и Хайгарден то, что помешает сиренеглазой принцессе спалить дотла его твердыню в порыве ярости? Учитывая какую позицию, он занимал, как последний из древнего рода Гарденеров, то о том, чтобы преклонить перед ней колени или даже малейшем союзе и речи быть не могло. По итогу он может остаться один на один тварями, способными выжечь весь цветущий Простор до состояния безжизненной пустыни. Вариант сказать так себе.