К тому же теперь одним из его первых указов церковь имела на территории Простора вполне официальный и неприкосновенный статус. Жрецы были его главными союзниками и теми, кто могли уравновесить чашу весов с древней аристократией, таким подходом он желал укрепить своё положение, выступая арбитром меж делами мирскими и духовными. Ордену Сынов Воина он уже распорядился выделить место в городе, где будет располагаться их официальное представительство. Святые рыцари весьма успешно сохраняли на своей территории порядок, и это могло сэкономить, как деньги, так и людские ресурсы на охране города. То же самое он проделал и со своим орденом Белой Длани. В замке были выделено несколько башен и казарм под его личную гвардию, которая успела с блеском зарекомендовать себя на поле боя. Таким образов его власть над Хайгарденом крепла, не позволяя заселить все свободные места ставленниками благородных родов.
- Полагаю вы намереваетесь вскоре покинуть замок, ваше величество? – поинтересовался Лионель, когда они вместе с Эдмундом достигли дверей в тронный зал.
На входе их уже встречали облачённые в белую броню и зелёные плащи Рыцари Грааля. К тому же внутри их ждал никто иной, как Лин Корбрей, его командующий и близкий друг. Жалования и награды, которыми был награждён рыцарь Долины с лихвой перевесили все те затраты и лишения, которые перенёс рыцарь. Почётный титул, золото из закромов, власть и известность, которым теперь осталось только позавидовать. Всё это отныне принадлежало выходцу из Дома Сердец, но не хватало лишь одного – земли. Пока что с этим было не всё так просто, но Эдмунд не собирался забывать о близком друге и работал над проблемой.
- Всё так, дорогой Лионель. Старомест и Звёздная септа должны перейти под мою руку, иначе о какой независимости для Простора может идти речь. – ответил септону Эдмунду, входя в просторный зал украшенные гобеленами в цветах его рода, а также многочисленными украшениями в виде неувядающих цветов, созданных при помощи его сил. – Здравствуй, Лин. – поприветствовал он рыцаря, стоящего в окружении нескольких верных гвардейцев.
- Ваше величество, септон. – поприветствовал Корбрей прибывших, поклонившись, но затем обвёл их взглядом и нахмурился. – Вы опять отпустили свою охрану, сир? Вы же знаете, что из-за дел я более не могу постоянно находится рядом с вами. Очень опасно ходить в одиночку, тем более что всем слугам в замке всё ещё не нашли замену. – осудил его рыцарь, но осторожно, проявляя беспокойство и не поднимая глаз, лишь бы не задеть авторитет короля.
- Брось, друг мой. Зная твой нрав, все опасные элементы давно ночуют в тюрьме, либо же покинули столицу. Порой и мне нужно побыть одному. – махнул рукой на замечания товарища Эдмунд, похлопав его по плечу, чтобы затем во все глаза начать рассматривать творения рук своих.
Дубовый трон, символ власти и силы правящего рода Гарденеров. По сути, лишь символ и метафора, ничего более. Обычно трон в его воспоминаниях пусть и выглядел искусно вырезанной мебелью, но был не более чем большим и громоздким стулом. Некогда это действительно было нечто фантастическое. Изначальный трон был вручную вырезан в стволе дерева, но был уничтожен во время разорения Хайгардена дорнийцами, после чего более не подлежал восстановлению, став лишь красивой легендой. Однако, когда пришло время принимать клятвы вассалов Гарденер не мог упустить шанс сделать легенду реальной.
Под давлением его магических сил тянущийся на много метров в верх зал не только наполнился растениями всех цветов и расцветок, став напоминать сказочную обитель некоего лесного народа, но теперь на месте трона, вплоть до самых высоких сводов, тянулся исполинский дуб. Теперь у Железного трона появился соперник, ведь чтобы увековечить не только себя, но и другие дома Простора, на ветвях дерева были развешены всевозможные знамёна, от победителей и до проигравших, все что когда-то, да и по сей день находились в подчинении Хайгардена. В середине же дерева, как и в старые времена был вырезан трон. В качестве подлокотников использовались изображения так любимых Эдмундом орлов, а подпорками выступало изображение никого иного, как Камрита. Гарденер не стал забывать своего товарища, решив увековечить память о нём таким образом. В качестве шпилей использовались тончайше вырезанные семиконечные звёзды, а на спинке виднелась пятипалая длань – символ его дома. Более ничто не могло так привлечь к себе внимание, как эта конструкция, да и Эдмунду, что отныне было суждено восседать на нём до конца своей жизни, было невозможно затеряться на фоне кого бы то ни было.