Рассвета же практически не было видно из-за громадных почти чёрных туч, наползающих на небо стремительно и неумолимо. В небе сверкала гроза, когда армии выстроились друг напротив друга, считай, что в чистом поле. Гарденер не прогадал, когда недавно заявил, что это сражение будет данью памяти последнему бою легендарного рода Дюррандонов. Последний шторм стал тем самым событием, что некогда привело к Сражению на Пламенном поле. В том бою Аргилак Надменный пал, а его наследие присвоил себе Оррис Баратеон, считай такой же пережиток эпохи, каким он сделал самих Дюррандонов в том бою. Та битва стала культовым событием для всей истории не только Штормовых земель, но и всего Вестероса. Теперь же тем событиям было суждено повториться, но с надеждой на то, что справедливость восторжествует и былой победитель превратится в проигравшего, дабы уступить сцену новому порядку.
Главным преимуществом на поле боя несомненно была кавалерия и элефанерия, без которых сражение превратилось бы в обычную свалку. Существовала опасность, что во время погодных условий животные могут увязнуть в грязи, но Гарденер был готов пойти на такой риск, тем более что это относилось к обеим сторонам. Если уж даже подобные воинские подразделения были под угрозой, то что можно было подумать о пехоте, что составляла основу боевых сил таргариеновской клики? В общем условия обещают быть не простыми, и только истинная воинская доблесть и упорство будут способны рассудить правоту воюющих сторон. И всё же главным событием, которое должно поставить жирную точку в конфликте, должно было стать сражение между драконьим пламенем и магией самой жизни. Только тогда, когда один из королей падёт, случится неизбежное и это понимали практически все присутствующие.
Тысячи взглядов скрестились на Гарденере, когда тот триумфально проехал перед рядами напряжённого андальского воинства. Сейчас он был для них той единственной соломинкой, лучом света и проводником к победе, без которого все их потуги будут бессильны. Король был одет в свою серебряную с изумрудными вставками броню, обещающую превратится в нечто непотребное в пылу сражения, но сейчас внешний вид слабо забит монарха, тем более что не было на свете той защиты способной уберечь от магического пламени мифического чудища. Все ожидали его слов, последнего напутствия, что разожжёт огонь в сердцах молодых и стариков, готовых отдать свои жизни за новый мир и их короля, за будущее, что уготовили их родным боги.
- Не ждите от меня напутствия, воины! – раздался громогласный голос короля, а вслед за ним вторили недоумённые глашатаи. Подобное начало определённо смогло порвать некоторые шаблоны и разрушить ожидания. – Ибо оно вам не требуется! Все вы знаете, что ждёт наши семьи и дома в случае поражения! Новый виток тирании, новый век огня и крови! Конфликтов и разрушений! Драконьего гнёта! – чеканил Гарденер каждое слово, и даже рёв бушующего ветра, как и первые капли дождя, не могли заглушить звук его голоса.
- Не обманывайтесь мрачным небом! Оно создано таким не для нас, а для врагов, что сегодня уснут вечным сном на этом поле боя! Они пришли сюда, как освободители, они говорят вам о древнем праве завоевания, за которое цепляются, как за последний тлеющий очаг в морозную зиму! Но правда лишь в том, что все они изгнанники, предатели и наёмники! У них здесь нет чести! Нет никаких прав, как бы они не хотели обратного! Они пришли на нашу землю с мечом и огнём, а потому погибнут вместе с ними! – продолжал Эдмунд поднимать градус напряжения, вместе с тем, взывая к исконному людскому гневу, как защитников родного дома.
- Нет у меня для вас слов напутствия, ибо вы должны знать, что никто не посмеет уготовить нам поражения! За небом, за морем или в самом пекле не найдётся тех, кто сможет сокрушить воинство под знаком семи звёзд! От Отца и вплоть до самого Неведомого все они взирают на нас и уже уготовили нам победу! Так не устрашитесь же вы, ибо будущее уже лежит перед нами! Без Железного трона, без пламени драконов и без нечестивых правителей валлирийского рода! – подходил Гарденер к концу своей речи. Горло уже начинало откровенно саднить, но вместе с тем монарх лишь продолжал усиливать напор.