Однако даже зычный рык Осгрея, так и не привёл Ланнистера в чувство. Тот так и продолжил сидеть на украшенной резными изображениями львов лавке, не проявляя к ним ни малейшего интереса. По всей видимости наследный владыка Запада совсем расклеился, либо же проявлял к ним искреннее безразличие. В любом случае дожидаться должной реакции на его слова Эммонд не собирался. Кивнув и махнув рукой, полководец приказал своим людям действовать. Те медлить не стали и осторожно направились в сторону последнего льва, на поясе которого всё ещё висел клинок. Пусть мужчина сейчас не выглядел хоть сколь-либо опасным, но его репутация грозного фехтовальщика всё ещё опережала любые другие мнения. Проявлять неосторожность в данных условиях уж точно не стоило.
- Забавно. – наконец-то подал голос Джейме, заставляя просторцев находящихся от него всего в полутораметрах остановиться, как вкопанных. – Забавно, что из всех нас именно мне довелось остаться последним. – как оказалось обращался он вовсе не к своим врагам, а к тем, кого уже не было на этом свете. Это лишь в очередной раз доказывало то, что последний лев явно был не совсем в себе. Впрочем, по мнению Осгрея, так было даже лучше. Правда главнокомандующему пришлось быстро простится с этими мыслями, когда Ланнистер поднялся в полный рост и обернулся прямо к нему.
Взгляд, который узрели перед собой просторцы не был чем-то из ряда вон выходящим. Они ожидали увидеть отчаянье, опустошение и безразличие, отразившиеся на лице Ланнистера, но что же тогда заставило их опасливо отступить на несколько шагов назад, причём всех до единого? Может быть не человеческая, а скорее звериная атмосфера, опустившаяся на помещение вслед за этим? Или быть может ощущение обманчиво медленных и расслабленных движений прославленного воина, что ощущались как никогда гнетущими и опасными, совсем не под стать всей этой ситуации? Как знать, но факт на лицо – воины поколебались, чего не случилось даже при встрече с Горой, а это о многом говорило.
- Пришёл сюда, чтобы взять меня под стражу, да, Осгрей? – совсем немного опустил голову вниз Джейме, из-за чего его отросшая чёлка полностью скрыла его глаза. – Или же ты всё же здесь за моей головой, не так ли? Да, всё так. – сам ответил на свой вопрос мужчина, не давая возможности Эммонду ответить, пусть делать этого лорд и не собирался. – Хочешь увидеть, как моя голова покатится вниз по плахе. Совсем как голова моего брата. – вновь отвернулся от них Ланнистер, обращая внимание на картину. Это дало возможность просторцам прийти в себя, после небольшой заминкой, вызванной столь диким психологическим давлением, навалившимся на них под воздействием мрачной харизмы некогда блистательного рыцаря.
- Ваши преступления перед королём не так весомы, как у вашего брата. Если вы согласитесь одеть чёрное, то сможете провести всю оставшуюся жизнь в искуплении собственных ошибок, пускай и в изгнании. – постарался сгладить возникшие острые углы Осгрей, даже не ожидав этого от самого себя. – Так что прошу вас, сир Джейме. Не усложняйте ситуацию. – не то предупредил, не то дал совет последнему Золотому Льву Осгрей. Он впервые сталкивался с ситуацией, когда, обладая полным преимуществом перед противником, он совсем не хотел идти на конфликт. Это было очень. Хотя нет. Чертовски странно.
- Только потеряв всё, что имел, я наконец-то смог осознать, какой была бессмысленна моя жизнь. – продолжал пребывать в собственных мыслях Ланнистер, начисто игнорируя слова Осгрея. – После меня ничего не осталось. Ни семьи, ни великих свершений. Даже наследие отца и все его деяния кажутся теперь всего лишь блажью. – усмехнулся горькой улыбкой Ланнистер, и пускай со спины увидеть это было невозможно, но почему-то Эммонд был уверен, что всё так и есть. - Когда ко мне прибыл гонец с новостями о брате у меня появилась надежда. Надежда, что всё вернётся на круги своя, хотя бы даже самую малость. Но в итоге эта надежда была растоптана вернувшимся в Утёс обезглавленным телом. Здесь нет иронии, лишь фарс. Фарс, который я сам себе придумал и создал. Игра в рыцаря, гвардейца. А ведь всё, что мне нужно было сделать, так это отказать. Всего один отказ. Хоть раз в жизни. И кто знает? Быть может, всё сложилось бы по-другому. – пустился в пространные рассуждения мужчина, низко склоняя голову перед портретом собственной семьи. На картинную залу опустилась звенящая тишина, разбавляемая лишь редким дыханием просторцев.