Долго ждать не пришлось, а уже вскоре они добрались до места откуда стали слышаться голоса на грубом наречье, в которых изредка угадывались слова на всеобщем андальском языке. Эдмунду не было нужды даже спрашивать, чтобы понять то, что сейчас он мог воочию увидеть перед собой убийц его верного капитана гвардии. Дикарей, некоторые из которых уже успели примерить на себя некоторые куски из гвардейского одеяния, а один из них и вовсе сейчас любовался Благословенной Леди, некогда родовым клинком дома Корбреев.
- Добротная сталь. Хорошечная… - протянул здоровенный детина с боевой раскраской в виде змеиной чешуи пепельного цвета, в то время как все остальные его товарищи занимались тем, что собирали последние оставшиеся в лагере пожитки, а также готовили своих мёртвых товарищей к воздушному погребению, в ходе которого их кости очистят от всего лишнего птицы, после чего их можно будет захоронить в племенном кургане, одном из многих, что на самом деле заполняли Лунные горы.
Об этой традиции Гарденеру ничего не было известно, да и не волновала бы она его, что сейчас, что после. Единственное, что он в данный момент хотел узнать, так это где находиться тело его друга. Ко всему прочему король и не мог допустить того, чтобы доспехи его капитана гвардии носило сборище дикарей словно какой-то военный трофей. В общем претензий к горцам у монарха имело преизрядно, но ни в одной из них не фигурировала месть, как бы странно это не звучало. Было бы кому, да только вот Лин знал на что шёл, как и то, что за этим последует. Любой бы на месте горцев в Долине, собственно, поступил ровно также, как это и произошло. И это никак не могло быть поводом для мести.
- Хм. Андал? – нахмурился первый из тех, кто заметил приближение Гарденера, что и не собирался таиться.
- Что, ещё один? – поднялся со своего каменистого настила тот, что любовался клинком. – Хороший будет нынче улов. Глядишь и скоро наш клан станет самым богатым средь Лунных гор! – радостно провозгласил на своей странной смеси из двух языков дикарь. Его взгляд оценивающе прошёлся по королевским доспехам, а также по висящей в ножнах Белой Длани, алчно сверкнув в свете солнца.
Эдмунд не понимал, что они говорили, да и не хотел понимать, как и вести с ними какие-либо разговоры. Это было делать в его положении глупо, особенно с враждебно настроенным противникам. Собственно, он даже не стал доставать из ножен свой клинок, а без всякого предупреждения просто бросил в лицо ближайшим к нему горцам несколько заострённых отростков из места своего ранения. Инцидент с воронами показал весь потенциал подобного рода атаки и пришёлся ему по душе, тем более что Гарденер желал как можно скорее покончить со всем этим.
- Ар! Что за!? – возмущённо воскликнул один из дикарей, старательно пытаясь выдернуть так точно застрявший прямо в его глазу растительный отросток. – Погодь, Ульф, да это же тот конь! Только живой и здоровый. Притворялся что ли? – недоумённо склонил голову на бок горец, отвлекаясь от Эдмунда, как от потенциального врага. Действие совершенное андалом показалось дикарю просто ещё одним поступком какого-то сумасшедшего, подобно тому, что ворвался в их лагерь прошедшей ночью.
- И правда. – подтвердил слова товарища рядом с собой один из дикарей вооружённый копьём с костяным наконечником. – Да, что же это такое?! – в сердцах крикнул он недовольный тем, что вонзившийся ему в кожу открытой шеи отросток никак не хочет быть извлечённым наружу.
Впрочем, все их любопытные или раздражённые крики быстро сменились возгласами агонии, как только под влиянием магии последнего Гарденера те начали стремительно прорастать. Голова того, кому отросток вонзился в краешек глаза буквально лопнула, обнажая клубок цветов из раскроенного человеческого черепа, что ныне стал не более, чем клумбой. Второй же лишь на мгновение успел увидеть произошедшее с товарищем, как раз перед тем, как его лёгкие заполнились кровью, а из шеи вырвалась целая плеяда цветов, подобно букету, укрытому кожей.