- Ясно, чего ты хочешь, Флорент. – немного расслабился Осгрей, когда понял, что по-прежнему имеет дело с главным сводником Простора. После падения Тиреллов и Хайтауэров так точно. – И всё же не могу понять твои мотивы. Толку от моего дома теперь не очень-то и много, как видишь. Я всё потерял. – чуть скрипнул зубами от недовольства и разочарования Эммонд. К слову, направленны они были на него самого.
- А мне кажется или ты лишился не только половины своего зрения, но и слуха? Я же уже сказал тебе, Осгрей. Король вряд ли станет менять тебя на кого-то другого, по крайней мере в ближайшее время. И уж тем более он не станет вновь делить полученные за твои прежние заслуги владения. Слишком уж пессимистично ты настроен. – развёл руками из стороны в сторону лорд Алестер, ясно давая знать, что он думал о фатализме своего собеседника. – Впрочем, может быть ты и не так уж далёко от истины. – прошептал едва слышно себе под нос Флорент будто что-то вспомнив. Однако разобрать сей шёпот Эммонду увы, не удалось.
- С чего бы? – подозрительно впился глазами в фигуру лорда Осгрей. Клетчатого льва немного удивила странноватого вида броня подобно которой ему ещё не доводилось встречать, но не более того. Сейчас полководца интересовала неоправданная уверенность казначея, что пытался заключить с ним некого рода союз.
- Начнём с того, что тот же Редвин своего поста не лишился, а ведь он также как и ты умудрился потерять почти весь свой флот в ходе битвы у Мыса Дюррана. Так с чего бы тебе лишаться своего положения, м? Не спорю людей ты потерял намного больше, чем он, так ещё и оставил на растерзание этим пиратам Ланниспорт. Однако, если верить слухам, флотилию железнорождённых перед своим бегством ты успел потрепать весьма прилично. – перечисли всем известные факты Флорент, что ни в коем разе не смогло убедить Осгрея в благополучном исходе.
- Но исход того сражения не ставил под угрозу разорения Простор, а этот поставил. Если Грейджой сможет пройти через Щитовые острова до Хайгардена, а с драконом это труда не составит, то мне явно было лучше умереть прямо там. – описал не самые радужные, но вполне резонные перспективы Осгрей, опровергая первичные аргументы Старого Лиса.
- Разумный аргумент, весьма разумный, друг мой. И всё же похоже, что ты совсем не в курсе последних новостей. – расплылся Флорент в уверенной ухмылке. Довольно говорящей ухмылке нужно признать.
- И о чём же таком мне неизвестно скажи на милость? – нахмурился Эммонд, вынужденный смириться с тем, что сейчас Флорент обладал весомым преимуществом в виде неизвестной ему информации.
- О многом, друг мой. Полагаю, что о многом. – решил немного потянуть время и посмаковать момент своего преимущества Старый Лис. – Что ты знаешь о ходе восточной кампании? Последнее будь добр. – призывно махнул рукой казначей.
- Только то, что она была почти завершена на момент прибытия Вороньего Глаза к Ланниспорту. Король уже стоял у Лунных врат. – не стал увиливать от ответа командующий западной армии. Точнее тем, что от неё осталось.
- Ох, теперь понятно отчего же ты такой недогадливый, друг мой. И что, неужели твой личный посланник не приносил тебе новых королевских приказов и новостей? – с намёком посмотрел на Эммонда Флорент.
- Последнее, что я получил, так это твой ответ на моё послание о случившемся и необходимости объединить наши силы. – покачал головой Клетчатый Лев. – Думается мне, что сообщение о нападении железнорождённых даже королевской почтой дойдёт до монарха ещё не скоро. К тому же после моего успеха переписка с его величеством свелась к минимуму.
- Ну-с, понятно-понятно. – понимающе закивал головой Флорент, нисколько не собираясь умолять или уж тем более высмеивать малую осведомлённость своего собеседника. – Тогда тебя, мой друг, возможно, поразит факт того, что король едва не погиб у этих самых Лунных врат.
- Что? Как? – аж побледнел лицом Осгрей, для которого нечто подобное было сродно сброшенной на голову бомбе.
- Не стоит проявлять излишнее беспокойство, ныне с его величеством всё в полном порядке. Если, конечно, так вообще можно выразиться. – добавил напоследок Старый Лис, что лишь ещё больше распалило сомнения и беспокойство Осгрея. Не столько за самого монарха, сколько за его с таким трудом созданное наследие.