— Это он прислал вас сюда? — в вопросе не было враждебности, в нем звучала какая-то жалоба.
— Нет, я видел, как вы говорили с ним в ресторане два дня назад.
Она усмехнулась:
— Я не уверена, что можно назвать «разговором» такое общение. Он рассказал вам, кто я?
— Честно сказать, я не говорил ему, что видел вас вместе, просто записал номер вашей машины.
Она надула губки:
— Как это дальновидно с вашей стороны. Это ваша обычная манера поведения — делать записи о женщинах, которых вы никогда не встретите?
Если леди думала, что заставит меня устыдиться, ее ждало разочарование.
— Иногда, — сказал я. — Стараюсь покончить с этим, но слаб человек.
— Итак, почему вы здесь?
— Мне надо знать, не видели ли вы Эллиота.
На ее лице появилось выражение озабоченности.
— Нет, с того вечера не видела. Что-то случилось?
— Не знаю. Могу я войти, миссис Фостер?
Она моргнула.
— Откуда вам известно мое имя? Нет, давайте я угадаю: вы узнали это таким же образом, что и адрес, правда? Боже, нет больше ничего личного.
Я ждал, подстраховавшись, чтобы дверь не захлопнулась у меня перед носом. Она сделала шаг в сторону и пригласила меня войти. Я прошел за ней следом в прихожую, и дверь мягко закрылась за моей спиной.
В холле не было мебели, не было даже вешалки для шляп. Передо мной наверх поднималась лестница на второй этаж и к спальням. Справа располагалась столовая — пустой стол, окруженный десятью стульями в центре комнаты. Налево — гостиная. Я последовал за ней туда. Она уселась на краешке бледно-золотистого дивана, а я устроился в кресле возле нее. Где-то тикали часы, но в доме было тихо.
— Эллиот пропал?
— Я этого не говорил. Я оставил ему сообщения на автоответчиках. Он пока не ответил.
Она обдумала информацию. Казалось, это ее не устроило.
— И вы предположили, что я могу знать, где он?
— Вы встретились с ним за обедом. Я предполагал, что вы друзья.
— Друзья какого рода?
— Того, что обедают вместе. Вы что-то хотите сказать мне, миссис Фостер?
— В общем, нет, и я мисс Фостер.
Я принялся извиняться, но она махнула рукой:
— Это не так важно. Полагаю, вы хотите узнать о нас с Эллиотом?
Я не ответил. К чему мне копаться в ее отношениях с Нортоном больше, чем это необходимо? Впрочем, если мисс Фостер чувствует потребность выговориться, я послушаю в надежде, что сумею узнать от нее что-нибудь.
— Черт, вы видели, как мы дрались? Могли бы додумать все остальное. Эллиот был другом моего мужа. Моего покойного мужа, — она теребила блузку, и это было единственным знаком того, что она волнуется.
— Мне жаль.
Она кивнула:
— Всем жаль.
— Могу я спросить, что произошло?
Она перевела взгляд с блузки на меня и сказала мне прямо в лицо:
— Он убил себя.
Женщина кашлянула, и мне показалось, что она не сможет продолжить. Она закашлялась. Я встал и прошел через всю гостиную на яркую современную кухню, которая располагалась в пристройке к дому, нашел стакан, налил воды из-под крана и принес ей. Она сделала глоток, потом поставила стакан на низкий столик перед собой.
— Спасибо. Я не знаю, почему это случилось. Мне все еще тяжело говорить об этом. Мой муж Джеймс покончил жизнь самоубийством месяц назад. Он заперся в машине и пустил выхлопной газ по трубке, присоединенной к выхлопному отверстию, прямо в салон через окно. Это не самый обычный способ свести счеты с жизнью, как мне объяснили.
Казалось, миссис (все-таки миссис) Фостер рассказывает о таких мелочах, как простуда или сыпь. Ее голос был совершенно спокойным. Она сделала еще один глоток.
— Эллиот был адвокатом моего мужа и его другом.
Я ждал.
— Мне не стоит говорить вам об этом, — добавила она. — Но если Эллиот ушел...
То, как она произнесла «ушел» заставило мой желудок содрогнуться от спазма, но я не стал ее прерывать.
— Эллиот был моим любовником, — сказала она наконец.
— Был?
— Это закончилось незадолго до смерти моего мужа.
— А когда началось?
— Почему вообще происходят такие вещи? — спросила она, пропуская вопрос мимо ушей.
Миссис Фостер хотела рассказать, и она расскажет об этом, но в привычном для себя темпе.
— Скука, неудовлетворенность, муж, слишком уставший на работе, чтобы заметить, что его жена сходит с ума. Вы понимаете?
— Ваш муж знал об этом?
Она помолчала, перед тем как ответить, как будто бы впервые задумалась об этом.
— Даже если и знал, он ничего не говорил. По крайней мере, мне.
— А Эллиоту?
— Он понял намеки... Их можно было понимать по-разному.
— И как же их понял Эллиот?
— Что Джеймс знает. Это Эллиот решил положить конец нашим отношениям. Мне не оставалось ничего другого, как смириться.
— Итак, почему вы поругались за обедом?
Она принялась разглаживать какую-то несуществующую складочку на юбке.
— Кое-что произошло. Эллиот знал, но делал вид, будто не знает. Они все притворяются.
Тишина в доме вдруг показалась зловещей. В таком доме должны быть дети, подумал я. Он слишком велик даже для двоих, а уж тем более для одного. Такие дома строят богатые люди в надежде, что здесь поселится их большая семья, но я не видел даже следов семьи. Здесь была только эта женщина во вдовьем платье, методично разглаживающая складки на своей юбке, как будто она могла разгладить рукой прошлые ошибки.
— Кто это «все они»?
— Эллиот, Лэндрон Мобли, Греди Труэт, Фил Поведа, мой муж и Эрл Ларуз-младший — вот кто.
— Ларуз? — я не мог сдержать удивления.
Снова на лице Адель Фостер появилась тень улыбки:
— Они росли вместе, все шестеро. Теперь что-то начало происходить. Смерть моего мужа была началом, Греди Труэта — продолжением.
— А что случилось с Греди Труэтом?
— Кто-то ворвался в его дом через неделю после смерти Джеймса. Греди привязали к креслу в его холостяцкой берлоге, а затем перерезали горло.
— И вы полагаете, что эти смерти связаны между собой?
— Вот что я думаю: Марианна Ларуз была убита десять недель назад. Джеймс умер через шесть недель после этого. Греди Труэта убили спустя неделю после смерти моего мужа. Теперь мертвым найден Лэндрон Мобли, а Эллиот пропал.