Пережив два ужасных дня, они наконец, достигли цели своего путешествия, и Ризер с удивлением обнаружил — если конечно, они прибыли именно туда, куда собирались — что эта скаланская земля вовсе не остров. Узкий перешеек, наподобие моста соединял его с основной частью суши. Цирна располагалась у подножия гигантского утёса, протянувшегося в обе стороны, насколько хватало глаз. Залив уходил в широкий тёмный проток, называемый Каналом, ограниченный двумя высоченными колоннами, вырезанными прямо в скале, с полыхающими на их вершинах сторожевыми огнями. Капитан с благоговением сообщил, что канал этот — творение какого-то мага по имени Орска, если Ризер правильно расслышал слово. Сама же история заставила его усомниться: ну какому человеку подобное было под силу?
Город карабкался улочками вверх по склону скалы.
Они высадились в огромной бухте. Здесь было множество военных судов, а на берегу полным-полно солдат, многие из которых были, кажется, здорово пьяны.
Капитан указал им на крутую дорогу сомнительного вида, которая вела в основную часть города. Но когда они туда добрались, даже Ризер не сдержал восхищённо свиста. Город, оседлавший Канал, и разбегавшийся во всех направлениях, был гораздо больше и Вольда, и Нанта. Длинный мост, ширины которого хватило бы свободно разъехаться нескольким повозкам, соединял обе части, разделенные каналом. Рейн и Тирен тотчас отправились по нему прогуляться, пока их не заметила Новен, крикнувшая им немедленно возвращаться. Оба молодца, несмотря на бледность физиономий, широко улыбались. Ризер направился сам посмотреть, что там такое, но сколько ни вглядывался в бездонную темноту, до него доносился лишь, похожий на эхо скрип уключин проплывавших внизу судов.
И всё же, несмотря на всё великолепие, Цирна оставалась всего лишь одним из грязных тирфейских городишек. Его кишащие народом улочки были забиты мусором, чумазыми ребятишками, бродячими собаками и дикими свиньями, носившимися среди всего этого беспорядка. И повсюду сновали уличные торговцы, таская на высоких шестах вязанки бубликов, шляп, разноцветных шаров и лент и расхваливая свой товар на все голоса.
Ризер сроду не бывал среди такого скопища тирфейе, и это заставило его занервничать, тем более, что половина из его кавалькады глазела по сторонам, как сущие дети. И только Хазадриен, как всегда, спокойный и молчаливый держался поблизости. Чары действовали безотказно, и никто не удостоил тайан’джила ни единым лишним взглядом.
И пока они пробирались сквозь эту толпу, держа путь к югу, Ризер успел заметить среди прочих несколько ауренфейе. Они ничем не отличались от его собственных спутников — носили те же длиннополые одежды и сен’гаи, однако, головные уборы их были совершенно других расцветок и узоров. Они даже завязывали их иначе, какими-то замысловатыми витками, а не тем простым способом, что было принято в его клане. Судя по узорам, им встретилось не менее четырех разных кланов.
Его так и подмывало остановиться и поговорить с кем-нибудь из них, но когда он прислушивался к их разговорам, то понимал, что едва может разобрать их говор, и это его останавливало. Он не мог обнаружить себя, свой клан, даже перед ними. На то был строжайший запрет.
И они двигались дальше — миновали богатые кварталы, и снова очутились на нищей окраине, где улицы были полны оборванцев, стоявших на каждом углу и оккупировавших общественные фонтаны. Вороватые попрошайки кричали что-то нечленораздельное им вслед, а некоторые протягивали свои пустые миски, словно ожидали, что Ризер наполнит их едой. Всё это было так гадко! ’Фейе, падшему столь низко, следовало покончить с собой.
Очутившись на безопасном расстоянии от города, они остановились на ночлег, Турмай снова играл на у’лу, а потом покачал головой:
— Нет, сюда они не приедут.
— Мне казалось, ты говорил, что они идут прямо нам в руки, — сказала Новен.
Колдун затрясся.
— Земля велика. Гораздо больше, чем я ожидал, когда смотрел отметки на вашей карте. Но я вижу, вижу их. Они плывут сюда на корабле.
— А нельзя ли как-то сузить круг поиска? — поинтересовался Ризер.
Турмай снова заиграл, наполнив на несколько минут воздух криками совы, мяуканьем горных кошек и плачем волынки.
Закончив играть, он опустил у’лу и махнул рукой, указав направление: