С наступлением темноты разбили большой костер и устроились вокруг него, чтобы доесть остатки косули, убитой Новен с её метким луком, а также догрызть репу, украденную с одной из ферм несколько дней назад.
Поев, Турмай уселся на своей лежанке и принялся играть. Все уже привыкли к этой странной музыке. А Ризеру даже стало интересно, какие ещё невероятные звуки сможет извлечь колдун.
Быть может именно это и заставило его отвлечься, так что он оказался совершенно не готовым к появлению полудюжины человечков, вдруг высыпавших в круг света от костра. Первой мыслью Ризера было то, что они кажется, безоружны. Второй — что один из них так же, как и Турмай имеет при себе такой же у’лу, а на его лице и руках — такие же колдовские метки, как у Турмая.
Они были одеты в свободные кожаные туники, украшенные зубами животных, а их черные гривы были ещё и длиннее и косматее, чем у Турмая. Турмай же, поднявшись и поклонившись человечку с у’лу, выглядел ничуть не менее удивленным, чем сам Ризер. Чужак поклонился ему в ответ и сказал что-то на языке, сильно напоминавшем язык рета’ноев. Скорее всего, это он и был, потому что Турмай улыбнулся в ответ и заговорил с тем же труднопроизносимы акцентом.
Они немного побеседовали и осмотрели у’лу друг друга, и только потом Турмай начал переводить остальным.
— Это — народ рета’ноев! — сказал он, улыбаясь во всю ширь. — Их предки осели в местных горах, после того как их прогнали с моря. Их местный колдун, Наба, знал, что я должен прийти.
Второй колдун поднял и показал Ризеру свой у’лу. Как и инструмент Турмая, тот был изукрашен кольцами рисунков и резьбы, среди которых был такой же отпечаток черной ладони, хотя и находился чуть в ином месте на древке у’лу.
— То, каким образом спускается по кольцам у’лу узор ладони, предсказывает, что ожидает колдун, — пояснил Турмай. — Мой указал мне на долгое путешествие. Набе же предсказал встречу с чужестранцем, который окажется не чужаком. Он говорит, что речь шла обо мне, человеке его же крови, пришедшем издалека.
— Чего же им нужно от нас? — спросил Ризер, несмотря на совершенно очевидную радость Турмая, не избавившийся от своих подозрений.
— Они услышали мою игру и спустились за мной. Остальные же их не волнуют. За исключением вашего тайан’джила. Это уже второй тайан’джил, встреченный ими.
— Они видели чужаков?
— Они говорят, трое всадников проследовали по этой тропе, с ними — белый ребёнок. Впрочем, он был скрыт примерно той же магией, что и ваш. Для них Хазадриен — «белый человек».
Он снова поговорил с Набой, затем опять обернулся к Ризеру.
— Он говорит, что белый ребенок — порождение зла. Наба очень сильный колдун, но даже он не решился подойти к нему близко. Он говорит, что отчётливо ощущал запах крови, исходящий от всех троих. И от малыша тоже. Он говорит, наш тайан’джил не пахнет смертью, и он рад этому, и особенно, раз я вместе с вами. Если бы он учуял подобное от меня, он был бы вынужден атаковать.
— Что ж, выходит, нам повезло, — Ризер не зря волновался прежде, не могут ли рета’нои убивать своим колдовством, к тому же об этой их силе ходило немало историй.
Он обвел взглядом лужайку, рассматривая остальных. Кто знает, сколько ещё этих колдунов скрывается здесь повсюду в кромешной тьме.
— Спроси, как давно он их видел.
Турмай снова обратился к Набе.
— День назад.
— Передай ему мою благодарность. И спроси, не разделят ли он и его люди нашу трапезу.
Предложение было принято и рета’нои в свою очередь предложили им свои котомки с провизией. `Фейе было отлично известно, как сильно можно обидеть рета’ноев отказом принять их пищу, а потому им пришлось, сохраняя приличную мину, жевать терпкие ягоды, закусывая ими «душистое» вяленое мясо, преподнесенное незваными гостями.
Когда с общим пиршеством было покончено, Турмай и Наба вдвоём заиграли на своих у’лу. Вибрирующие, лающие, гудящие звуки волынки, отражаясь в вершинах гор, наполнили поляну жутковатым эхом.
— А что, если это услышат те, за кем мы охотимся? — спросил Кальен. — Звуки-то слышно далеко в горах.
Ризер вгляделся в темноту, а потом обернулся к нему со своей столь редкой тонкогубой улыбкой.
— Пускай слышат.
Рядом с ними пристроился Рейн, теребя в пальцах своё совиное пёрышко.
— Я вот всё думаю, почему они не треснули?
— Что не треснуло? — не понял Ризер.
— Да эти их трубы? Моя тётка — яшел Белан. Так вот, она рассказывала мне, что когда с колдуном происходит то, что предначертано — ну, на что указывает этот отпечаток руки — инструмент ломается. Однако горн Набы не треснул, хотя он и повстречался с Турмаем. Слышите? Он в полном порядке.