— Хорошо, — отозвался тот.
— Только сразу возвращайся. Не задерживайся там. Пока другим помогать будем, как бы свое стадо не растерять, — и зло посмотрел на Гену: «Дурак, и чего это я ему уступаю?» — В последнее время Кадар был недоволен собой. Гена все чаще и чаще настаивал на своем. Это угнетало и злило бригадира. Чувство неприязни к молодому оленеводу все росло. «Надо сказать Урэкчэнову, пусть заберет его, такие мне не нужны!» — твердо решил он.
Кеша уехал. Кадар и Гена допоздна оставались в дэлмичэ. Все проверили и осмотрели.
Поздно вечером вдвоем ужинали у Кэтии. Разговор почему-то не клеился. То ли устали, то ли уже заскучали по уехавшим, неизвестно. Посидели после чая, перекинулись несколькими незначительными фразами и разошлись по палаткам. Гена еще долго не засыпал, лежал и читал. Разве уснешь, когда у тебя в руках такая книга, как «Живи и помни» Валентина Распутина? Он взглянул на часы: было уже далеко за полночь. Пора спать, а то какой из него завтра работник. Перед сном вышел из палатки. На улице было темно, хоть глаз выколи. И тихо. Но тут краем уха он уловил приглушенные голоса. Прислушался… Говорить-то в стойбище вроде некому. Кадар у себя в палатке спит, Кэтии тоже… Он замер. Разговаривали у Кэтии. «Кеша вернулся. Как я не заметил? И собаки почему-то молчали…» Он подошел к соседней палатке, надеясь увидеть Кешину нарту, и вдруг отшатнулся. «Тише, кажется, Гена ходит», — прошептала Кэтии. «Тебе показалось. Это Кэрэмэс», — послышался голос Кадара. И затем частое тяжелое дыхание, тихий стон Кэтии.
Гена стоял пораженный, не смея шевельнуться. «Что же это такое? Неужели? Значит, и тогда я не ошибся…»
— Оран всем привет шлет. Очень обрадовался, когда увидел своих оленей, — рассказывал Кеша за утренним чаем.
— А что, он на волков уже списал? — довольно засмеялся Кадар. Он держался непринужденно, будто ничего не произошло прошлой ночью. Гена сидел рядом и незаметно наблюдал за ним. Тот время от времени скользил масленым взглядом по Кэтии. Зато женщина ни разу не подняла глаз в его сторону, будто бригадира за столом и вовсе не было.
— Да. Уже в мыслях попрощался с ними.
— Значит, он теперь мой должник! — Кадар опять засмеялся.
— Оран тоже так считает…
— Как у него олени? — спросил Гена. — Потери большие?
— Волки наведывались и к ним.
— Ну и как? — встрепенулся Кадар.
— Отогнали. Одного застрелили.
— Вот молодцы! — воскликнул Гена.
— И ни одного оленя не зарезали? — разочарованно протянул Кадар.
— Кажется, нет. Дежурили круглые сутки. Костры жгли.
— Ну, молодцы, — радовался Гена. — Молодец Оран!
Кадар помрачнел. Разговор этот ему явно не нравился. Гена раздражал его. «Чего веселится, дурак? — со злостью думал он. — Да… а у Орана, видно, дела не так плохи, как у меня. Наверное, таких потерь нет. От волков, вишь ты, отбился. А я не сумел… Кто-то мстит мне… Слава моя кому-то мешает… Все хотят побывать на моем месте! И этот, Гена, — молодой, да ранний, тоже небось высоко метит. За Орана радуется… Суетится, везде нос свой сует… Конечно, он, можно сказать, жизнь мне спас, это так. Но в остальном… только мешает. О чем, интересно, Урэкчэнов думал? Мне нужен такой, как Нюку, чтоб знал свое место и не лез со своими советами. А этот, вишь ты, все учить норовит. Не выйдет! Я тебя заставлю уважать Кадара Болгитина! Вот и насчет Кэтии, кажись, заподозрил… Надо поосторожнее быть, а то как бы шуму не наделал, щенок… Завидует, поди…» Кадар сидел погрузившись в свои мысли и не прислушиваясь больше к разговору друзей. Чужие успехи его не интересовали.
Сложный человек Кадар. С одной стороны — вроде бы работящий, опытный, тут ничего не скажешь. Но — черствый какой-то. Чужой боли-беды не чувствует. Во всем хочет быть первым. Чей-то успех — ему нож в сердце. Привык он, что все в бригаде ему подчиняются. Его слово — закон. Другие вроде и мнения своего не имеют. Во всяком случае, помалкивают. А Гена ему ни в чем не уступает. Когда они вместе ездят к оленям, Кадар незаметно состязается с ним — в меткости метания маута, в быстроте упряжки. Гена и тут не отстает от бригадира. Где только и научился? Весь в своего отца. К тому же еще шибко грамотный. Целый воз книг приволок. Ночами читает. Когда и спит-то? Нет, странный он человек, Кадару его никак не понять.
За столом громко засмеялись. Кадар встрепенулся, с неприязнью посмотрел на Гену, резко поднялся и процедил сквозь зубы:
— Хватит тут языки чесать. Работы полно, пока светло, нарты осмотреть нужно. А ты, — на ходу бросил он Кеше, — отдыхай пока. Вечером в стадо поедешь.