Подойдя к краю последней котловины, Однорогая остановилась, крепко уперлась ножками в снежный наст и замерла. Порывистый ветер волнами ходил по ее густой светло-серой шерсти. Остальные самки, сбившись в кучу, тревожно озирались вокруг, то и дело поворачивая свои заиндевелые головки в сторону Однорогой. Во всем облике этих снежных красавиц угадывалась настороженность.
Однорогая вытягивала морду навстречу ветру, подставляя ему нежные ноздри в надежде уловить нужный им дух. О, этот дух ей хорошо знаком. Его не спутать ни с чем. Он тяжелый, этот человеческий дух. Как обдаст им, так обожжет все нутро до самой печенки. Среди прочих запахов Однорогая чуяла своих сородичей. До них далеко, рогачи бродят сейчас по ту сторону скал, в снежных кручах. В брачные дни от этого запаха она пьянела, теряла покой. Теперь же он был ей противен. Пусть самцы пасутся сами по себе. Ей важно другое: как бы не проморгать двуногого. Вот что волновало ее. Она еще долго выстаивала в своем беспокойном ожидании. Но ничего подозрительного не обнаружила. Значит, двуногого поблизости нет. Она облегченно вздохнула. Пожалуй, опасаться теперь нечего. Если только сзади догонит. Она оглянулась и охватила цепким взглядом окрестность. Только узор их следов уходил далеко назад, в скалы. Можно спускаться в котловину. Там, внизу, они скроются от зоркого глаза двуногого, отдохнут в тишине, в безопасности, пощиплют ягеля…
Однорогая двинулась вниз, уводя за собою стадо. Она хорошо знала эти места, эти скалы, подпирающие острыми зубьями высокое небо. Тут рядом имта — солонец, сольник, где всегда можно полакомиться вкусной солью. Особенно весной, когда почему-то так сильно тянет к соленому. Имта — это черная, испещренная морщинами скала. На ней выступают бурые пятна — заплесены. Так выглядят солонцы. Никогда не зарастает мхом баранья тропа к имте. Издалека они спешат сюда, преодолевая на своем пути множество хребтов. Иногда уямканы дважды за один день наведываются на солонец — и ранним утром, и перед закатом. Придут и лижут, лижут бараны эти холодные камни, забыв обо всем на свете, со смаком глотая горько-кислую слюну, зажмурив от удовольствия глаза. Только мелко-мелко дрожат черные кончики хвостов-отростков.
Сейчас Однорогая не только из-за солонцов привела сюда свое стадо. Надо было переждать опасность. Отсюда рукой подать до стойбища людей. Однорогая знала, что люди никогда не ищут уямкана вблизи своих жилищ, они уверены, что гордые звери обитают высоко в поднебесных отрогах, там, где белеют ледники и гуляют буйные ветры. Конечно, они правы. Но можно иногда спрятаться и у них под носом. Обычно, когда наступают большие холода, люди оставляют баранов в покое.
Уямканы не раз укрывались на этой речке, зажатой с обеих сторон гольцами. Отдыхали тут, набирались сил и уходили дальше на север. Так будет и сейчас. Выгребут они в долине из-под снега поздние зеленые травы и сухие, опавшие с тополей листья, поедят ягеля на крутых склонах и уйдут…
2
Шел осенний пересчет совхозных оленей. Не только оленеводы, даже люди, далекие от оленеводства, с любопытством ждали вестей со стойбищ. Все разговоры сводились к оленям. Делились новостями в магазинных очередях, в клубе.
Осенний пересчет — это годовой итог, зеркало труда оленеводов. Тут ни прибавить, ни убавить, как ты работал в течение года, так оно и покажет. Вот уже около десяти лет оленеводы отделения постоянно выходили победителями соревнований всех рангов — от совхозных до всероссийских. И люди стали воспринимать свои трудовые победы как должное, само собой разумеющееся. Но в этот раз грянул гром среди ясного неба. Один за другим возвращались представители совхоза, проводившие пересчет. Оказалось, что во многих бригадах большие потери. Куда исчезли олени? Куда они могли деться? Эти вопросы волновали всех. В одном седьмом стаде недостает около двухсот голов. «С ума сойти!» — ахали люди, слыша такое. «Не может быть!» — не верили в конторе совхоза. «Неужели?!» — недоумевали в районе. Но так оно и было. Передовое отделение оказалось на грани катастрофы.
Председатель сельсовета Степан Николаевич Романов собрал исполком. Уполномоченные по пересчету оленей рассказали о положении дел в стадах. Еще до пересчета всем бригадам строго-настрого запретили охотиться на снежных баранов, предлагали организовать поиски отбившихся от стада оленей. Теперь Романов с недоверием посматривал на людей, сидящих в кабинете. «Не до оленей вам было, за уямканами небось гонялись!» — неприязненно думал он, не признаваясь себе, что завидует им: он сам был заядлым охотником.