— Раньше, когда был Романов, все шло гладко, без срывов. Совхоз прочно держался в передовых. А нынче сразу столько потерь, — добавил Николаев.
Аркадий Кириллов тяжело переживал случившееся. Перед его мысленным взором неотступно стоял бригадир седьмого стада. Это был пожилой седовласый оленевод Василий Петрович Кунин. «Опытный бригадир. Толковый старик. Как допустил такие потери?» — сокрушался молодой заведующий оленефермой. Он надеялся на него. «Не зря дожил Кунин до седых волос, — думал Аркадий, — найдет оленей». Ему хотелось верить этому человеку. И он верил.
Николаев долго говорил о неподготовленности молодого специалиста, о его излишней горячности.
— От ошибок никто не застрахован, возможно, с выдвижением Кириллова на эту должность мы поспешили. Но это другой вопрос, который пока не ставится на повестку дня, — продолжил он свою мысль, сделав нажим на слово «пока», потом величественно, словно государственный деятель, изрек: — В то время, когда мы все решаем продовольственные вопросы, кое-кто хочет спрятаться за спину других. Главное теперь — отыскать, хоть под землей, утерянных оленей. Вот какая задача стоит перед Аркадием Семеновичем. Мы не можем допустить, чтобы государственный план был сорван.
Простые пастухи по-своему рассуждали о пропавших оленях, о Кириллове.
— Волков развелось, — говорили одни.
— А борьбы с ними нет, — тут же подхватывали другие. — Легко сказать: «обязаны сохранить плановое поголовье…»
— О чем только наше начальство думает? Непонятно, — покачивали головой третьи.
— Как бы там ни было, а волки за такой короткий срок не могут задрать столько оленей, — засомневался кто-то.
— Волк есть волк. От него всего можно ждать.
— Тогда где останки? Где кости? Нашли?
— Нет, не нашли.
— Вот видите… Что тут валить на волков…
— А ты, между нами говоря, как думаешь? — обратился Кириллов к тихо сидящему Кунину. Тот молча курил и думал о чем-то своем. Казалось, он даже не расслышал вопроса. Только когда Аркадий повторил, он сказал:
— Пропал третьяк серой масти. Крупный такой, дюже драчливый. Я на него думаю. Он, наверно, отколол часть стада, особенно важенок, и загнал их в распадок какой-нибудь. Снег накрыл все следы.
— Резонно, Василий Петрович.
— Слушай, Василий, в ваших краях есть снежные бараны? — спросил вдруг Романов. Никто не заметил, когда он зашел в кабинет управляющего.
— Ходят стадами. Куда ни кинешь взгляд, везде они, — простодушно ответил бригадир.
— Смотри у меня, — Романов пригрозил Кунину пальцем.
— Ты зря это, Степан Николаевич.
— Натворил бед, так отвечай. Даю двадцать дней. Оленей нужно найти! — С этими словами председатель сельсовета шагнул к выходу, искоса поглядев на Кириллова.
3
Однорогая любила приходить сюда, на эти скалы, в начале лета, когда зеленели первые нежные травы на горных лугах. После долгой зимы с пронизывающими ветрами, от которых не защищает даже густой мех, после гололедицы и голода эти первые теплые дни лета и эта первая зелень кружили снежным баранам головы. Они спускались со снежных круч, набрасывались на зеленые травы и будто пьянели от их аромата. Казалось, в них скрыта волшебная сила, способная поставить на ноги даже безнадежно больных, ослабевших животных. Бараны, отощавшие за зиму, вновь обретали прежнюю силу, мутность в глазах исчезала, не было слабой дрожи в точеных ногах. Они чувствовали, как наливались и крепли тела, становились на редкость подвижными, в каждом их движении улавливалась упругость и грациозность. Но чем виднее делались они внешне, тем больше росло в них чувство осторожности, боязни за свою жизнь. Как будто они знали цену своей красоте.
Однорогая самка, сильная и крупная, во всем была первой. Первой появлялась на гребне хребта и зорко осматривала пологие горы. Стояла долго, чутко ловила едва различимое журчание горной реки, скользила цепким взором по серым морщинам далеких и близких скал. В это время стадо ее замирало в отдалении и напряженно следило за ней. Однорогая медленно опускала аккуратную головку и начинала пощипывать траву. Это был своеобразный сигнал о том, что опасности нет. Уямканы приближались к ней и с любопытством глядели по сторонам. Их зоркие глазки видели все: не крадется ли длинной тенью волк, не ползет ли серым призраком рысь, не притаился ли где двуногий. То одна, то другая важенка резко вскидывают головки и замирают на миг…