— Однако глубокий у вас колодец, — сказал он то ли с одобрением, то ли с осуждением.
— Первый муж рыл, Теодор, — гулко вздохнула наверху вдова, — аккуратный был человек, хозяйственный.
— А цепь кто привязывал? — перебил ее Прокл.
— Кажется, Исмаил, — ответила вдова, подумав. — А может быть, и вру. Может быть, Федор. Как же мне теперь вас оттуда вычерпать? Пропади пропадом это золото!
— Поищите какую-нибудь веревку.
Из колодца было слышно, как загудела земля под ногами вдовы, бегущей к дому.
Кольцо Прокл нащупал быстро. Но, помня об удивительной рассеянности женщин этого дома, тщательно обследовал все дно. Однако ничего, кроме трубки, двух тарелок, нескольких ключей, ковша, вилки, портсигара и карманных часов, не нашел.
Промокший, дрожал он на дне колодца, согреваясь мыслью об обеде, которым непременно накормит его вдова. С удовольствием похлебал бы он сейчас горячий деревенский борщ и от пельменей не отказался бы. В мечтах своих он зашел довольно далеко, полагая, что за труды свои достоин и баньки. Эх, хорошо бы плеснуть на каменку настой из лесных трав, и в жарком, ароматном облаке похлестать себя березовым веником. Причем в пряном этом пару представилась ему отчего-то и румяная вдова.
Но в это время, прервав приятные фантазии, без предупреждения полетела сверху, раскручиваясь, толстая веревка.
Удивился Прокл, но смолчал. Привязал к концу веревки цепь и сложил все находки, кроме кольца, в ведро. Слегка вибрирующим от переохлаждения, но все еще бархатным голосом попросил вдову закрепить веревку к столбу. Но когда он уперся ногами в сруб колодца, его вдруг с легкостью необыкновенной, словно ведро с водой, потянули вверх. С намокших одежд пролился короткий, но обильный дождь. «Ну и силища у этой женщины», — в который уж раз удивился Прокл.
Казалось, что в этот день ничего более его не удивит. Но велико же было изумление Прокла, когда вместо миловидной вдовы он увидел мрачного мужика совершенно невероятных размеров. Если бы рубашку с его плеча повесить на плечики, вряд ли бы нашелся шкаф, в котором она могла бы разместиться.
— Кто такой, почему не знаю? — сверкая темными, ревнивыми очами спросил мужик.
Прокл представился и протянул незнакомцу руку. Но тот руки не пожал и имя свое не назвал, а лишь спросил с подозрением:
— Ты чего в колодце делал?
— Кольцо искал, — ответил Прокл, стуча зубами от холода и неприятных предчувствий, и в доказательство продемонстрировал мужику находку.
— Ах, ты кольцо искал! — отчего-то обиделся мрачный незнакомец и вдруг тяжелым, как утюг, кулаком припечатал Проклу в лоб.
Кольцо, сверкая на солнце, по крутой траектории улетело в колодец. Но как оно булькнуло, Прокл не услышал. Мрак покрыл его очи.
Когда сознание прояснилось, Прокл обнаружил себя медленно бредущим по незнакомому лесу следом за крысобакой. Ноги его были широко расставлены, а руки вытянуты вперед. Сначала он подумал, что это сон: настолько смутно вырисовывались из окружающего тумана зеленые и белые стволы. Однако, по мере того как глазам возвращалась способность фокусироваться на предметах, Прокл обнаружил в фантастических деревьях осину, березу и боярышник. К нему вернулось обоняние. Сладкий запах дремучей лесной прели ударил в слабую голову, как стакан спирта. Он услышал треск сучьев и шелест листьев под ногами. И эти звуки едва не оглушили его.
— Пошла! — сказал он крысобаке и сел на поваленный ствол осины, не в силах перешагнуть его.
Планета тихо покачивалась.
Крысобака уселась напротив. Ее маленькие красные глазки смотрели с такой преданностью, что Проклу стало неловко.
— Пошла, пошла, — сказал он менее враждебно.
Уловив изменения в интонации, крысобака задрожала от любви. Она вертела хвостом, перебирала лапами и издала страстное верещание. Не в силах справиться с чувствами, она подпрыгнула и лизнула Прокла в нос. Ничего более омерзительного за всю свою жизнь он не испытывал. Отброшенное ударом ноги безобразное существо улетело в кусты шиповника. Визг был похож на плач обиженного ребенка. От жалости к любвеобильному уродцу и стыда за себя Прокл выругался. Он сбросил с плеч рюкзак, но не обнаружив в нем ничего съестного, сказал сердито:
— Пошла, пошла домой.
Не в силах смотреть на обиженное им животное, Прокл поднялся и побрел прочь, даже не пытаясь определить стороны света. Какая разница, где здесь юг, где север, если не знаешь, что тебя ждет на юге или севере. Сзади шуршала прелой листвой крысобака, но Прокл не оборачивался и не прогонял это существо из сна. Нежно потирая шишку на лбу, он размышлял о странном способе местных женихов знакомиться с пришлыми людьми. Конечно, красивая женщина сама по себе — достаточный повод для ревности, но зачем же так горячиться? В конце концов, колодец — это не бельевой шкаф. Прокл пытался вспомнить, что случилось после того, как он был повержен наземь, но память отказывала ему в этом. Ничего кроме похмельного гула в голове… Однако нет ничего досаднее, чем неотмщенная обида. Придя в себя, следовало бы достойно ответить этому деревенскому Гераклу, врезать что было сил в челюсть. Впрочем, вряд ли бы ему удалось одержать победу над великаном. В этом бугае уместилось бы, как минимум, три Прокла и еще бы осталось на маленькую собачку. Прокла несколько успокоило сравнение жениха вдовы с разъяренным бугаем. Не станет же уважающий себя человек вызывать на рыцарский поединок тупоголовое, к тому же рогатое, животное. Однако же как бы там ни было, а скверно быть побитым без вины, скверно чувствовать себя слабым и одиноким в чужом краю среди незнакомых людей.