— Самановка, Замановка — какая разница, — никак не отреагировав на вторжение, мрачно рассуждал мужичок. — Может быть, переименовали, а может быть, со стороны города — Самановка, а со стороны дыры — Замановка. Очень может быть что и так.
Лицо его вблизи показалось Проклу интеллигентным и чрезвычайно желчным. Профиль — хоть на валюте рисуй. Золотая оправа очков, серебро клинообразной бороды, обширная лысина и драная фуфайка придавали ему сходство с академиком на уборке картофеля. И хотя аромат портянок слегка портил впечатление презрительного диссидентского благородства, однако же янтарный поросенок перебивал этот вульгарный запах, и Прокл посчитал, что был излишне фамильярен с незнакомцем.
— Так вы идете в Самановку? — спросил он, присаживаясь на рюкзак к костру, пожирая глазами нежную плоть дичи.
— Бесполезное дело, — с мрачной печалью ответил интеллигентный мужичок, изящно переворачивая портянку, — пятый год уж как иду. Всего три версты, а дойти не могу.
— И что у вас там?
— Психбольница.
— Понятно, — слегка отодвигаясь, сказал Прокл.
— Чего тебе понятно? Работаю я там. Главврачом. Я нормальный. Это мир с ума сошел.
Мужичок отдернул от огня подпаленную портянку, поплевал на прожог и спросил:
— Закурить есть?
— Не курю.
Мужичок тяжело вздохнул, с осуждением покачал головой и, покопавшись за пазухой, достал непочатую пачку «Соверена»:
— Курить будешь?
Посмотрел на него Прокл с подозрением и спросил, дождавшись, пока собеседник выпустит первую, самую кайфовую порцию дыма:
— Я что-то не въезжаю: говорите — Замановки нет. Но там есть психбольница. И вы в ней работаете. Главврачом.
— Что же тут непонятного, — рассердился главврач. — В Самановке, со стороны города, есть психбольница. А в Замановке психбольницы нет, потому что Замановка — это то, что со стороны дыры.
— И как же вы попали в эту дыру?
— А то не знаешь, как в дыру попадают! Или пошлют, или по дурости из любопытства. Иногда по любви. Но чаще всего из жадности. Я, например, по грибы ходил. А где их еще искать, как не в дыре? Таких грибов, как здесь, нигде больше нет. Как, как… С печки бряк.
— А вот Неждановка, — спросил Прокл вкрадчиво, опасаясь вызвать гнев главврача своей непонятливостью, — она как — с какой стороны? Вы вообще-то слышали про такое село — Неждановку?
— Как не слышать, — обиделся главврач, — у нас санитаркой работала одна неждановская. Ничего не скажешь — красивая девка. Идет в халате по коридору — дзинь-дзинь-дзинь — звенит, как колокольчик. Ногу сломала. Лестницы у нас там крутые. Кость неправильно срослась. Так замуж и не вышла. Тамарой звать.
— И где же она, эта Неждановка? — прервал эти приятные воспоминания Прокл.
Главврач, не поворачивая головы, скосил на надоедливого гостя негодующий глаз.
— Дурачком прикидываешься? Какая тебе Неждановка со стороны дыры?
— Да-а-а-а, — заскучал Прокл, — влипли. Что делать-то будем?
— Да уж известно что, — со зловещей холодностью сказал мужичок и впервые повернулся к собеседнику анфас, обнаружив при этом неприятный дефект: на невидимой до этого Проклу стороне лица отсутствовал глаз. То есть он не был выколот или выбит, его просто вообще не было, с рождения. Ровное, гладкое место — и все. Главврач сделал рукой властный жест, приказывая подставить ухо поближе. Шепот его был погож на клокотанье кипятка в чайнике:
— Надо дыру вывернуть наизнанку. Понятно?
— Чего не понять, — отстранился Прокл. — Козе понятно.
— А зачем тебе в Неждановку? — неожиданно грозно вскричал главврач. — Чего ты там потерял, в этой Неждановке?
И вдруг снова перешел на шепот:
— Только жалко ее наизнанку выворачивать. Я тебе так скажу — настоящая жизнь только в дыре и возможна. Вывернешь ее — куда прятаться? — и снова закричал: — У нас один тоже такой лежал, из Неждановки. Нумизматом прикидывался. Монеты на кладбище искал, мерзавец!
Прокл отодвинулся, подумывая о самообороне, но главврач широко улыбнулся, обнаружив щербатость, и сказал ровным, спокойным голосом:
— Вывернуть дыру наизнанку можно запросто. Слушай сюда. Пузырь под озером, так? Под пузырем пять этажей, так? Лабиринт. Все в желтом. И тихо. А сверху посмотришь — озеро как озеро. Рыба плещется, кувшинки. Утки в камышах. Запомни название — Линевое. Здесь два Линевых. А пузырь в том, где серебряные тополя с южной стороны растут, а другой берег голый, каменистый. Пузырь в лунную ночь с кручи видать, когда ряби нет. Просвечивается. И они, в желтом, туда-сюда, туда-сюда снуют. Рыбы носами в пузырь тычатся. Линь золотой. Надо этот пузырь проколоть. Только, слушай сюда, снаружи его не проколешь. Надо как-то исхитриться внутрь попасть. Проколешь изнутри — дыра и вывернется наизнанку.