«Так вот ты какой жук! — подумал весьма ошарашенный Иван. — С таким жуком кто бы работал. Тем более когда за работу не платят».
Был Иван заядлым рыбаком. Но в отличие от других никогда не хвастался уловом.
— Как съездил, Иван? — спросят его.
— Да так, — ответит, — помаленьку.
— А как клевало?
— Да так, потихоньку.
— Много ли наловил?
— А загляни в бардачок — кошке на жареху хватит.
Когда же, случалось, улов не скрыть, на вопрос, куда ездил, Иван непременно отвечал:
— На кудыкину гору.
— Вот из таких, как ты, самые шпионы и получаются, — обижались земляки.
Еле-еле довез Иван окуней. У рюкзака едва лямки не оторвались. А от места, на котором сидят, мало чего осталось: все как есть о седушку стер. В заднем колесе, естественно, «восьмерка», две спицы лопнули на кочках.
Жена у Ивана, женщина тихая и степенная, улову обрадовалась. Прошли времена, когда считала она рыбалку баловством. Сейчас, когда оба остались без работы, рыбалкой только и жили.
— Плохо у нас фотоаппарата нет, — сказала она, вываливая улов в корыто, — приедет Антон — без фотографии не поверит.
— А мы их завялим, — отвечал Иван, разминая затекшее седалище, — это получше фотографии будет.
— И где ж ты их наловил?
— На кудыкиной горе, — естественно, ответил Иван.
Есть вещи, которые даже родной жене знать не полагается.
— На удочку? — спросила жена, заранее не веря ответу.
— Расскажу — не поверишь.
— Тогда не рассказывай.
Чем крупнее рыба, тем приятнее ее чистить да потрошить.
Полюбовался Иван, как чешуя золотом рассыпается, и пошел в гараж. Он его предусмотрительно наперед машины строил. Хороший гараж получился — просторный, теплый, с полками для запчастей и ямой. Но только накопил денег на «Жигули», подоспела перестройка. Пока разбирался что к чему и съезды по телевизору смотрел, — инфляция. Денег едва Антону на кроссовки хватило. Вот почему всякий раз, отпирая двери гаража, Иван хмурился и тихо матерился.
Выпустил он жука на бетонный пол и задумался: что бы это значило? Достал крючок «восьмерку», самый дефицит, и подложил жуку. Тот покружился, покружился — заглотил. Пожужжал с минуту и выплюнул. Затрещал крючок. Каждые десять секунд подпрыгивает, и от него новый отщелкивается. Только уж больно большие крючки получаются. На такие не рыбу ловить, а бычьи туши за ребра подвешивать.
Главное: как остановить этот процесс — неизвестно.
Заволновался Иван. Схватил сгоряча живородящий крючок, на наковальню положил и молотом по нему со всего размаха.
Жалко крючок. Последний был. Но треск, однако, прекратился.
Пошарил в кармане — нащупал монету. Советскую еще. Достоинством в десять копеек.
Но и тут разочаровал его жук. Кому нужны монеты с таз? Однако чарующее это зрелище — размножение денег. И пока глазел, придумал Иван покрыть монетами крышу. Вроде как бы чешуей. Натрудился, складывая в стопки. А когда посчитал — достаточно, расплющил молотом двадцатчик, память о прошлом, и достал пачку «Примы». Щелкнул по дну — единственная сигарета вылетела вон и шлепнулась перед жуком. В задумчивости смотрел Иван на размножающуюся сигарету. И хотя каждая новая была размером со скалку, процесс прерывать не спешил. Заполнил ими яму и вдоль стены поленницу из сигарет сложил. До конца жизни дым глотать хватит.
— Иван! Ужинать! — из другого измерения долетел до него голос жены.
Растоптал он сигарету и, убедившись, что производство табака прекратилось, спрятал жука в самолично сплетенную корзину и подвесил ее к потолку.
— На Линевое ездил? — спросила жена, ставя на стол сочно скворчащую сковороду.
— Как узнала? — удивился Иван.
— У линевского окуня вкус особый.
Действительно жареха была — с косточками проглотишь.
— Стучит кто-то? — насторожилась жена.
Иван прислушался:
— Да это, поди, сосед дрова колет.
— Да нет, у нас, во дворе кто-то стучит.
Стучало в гараже.