— На то и расчет, Итта. На то и расчет!
Мы направились прочь от жилых домов, через темный парк к озеру. Я шла посредине, справа от меня шагал Эмиль, слева Эрик. Словно они охраняли меня или наоборот – словно вели под конвоем.
Мир был мокр и черен. Зима выдалась теплая, снег выпал, потом растаял. Нас окружала совершенно коричневая темнота, такая, как краска «арзакан палевый», то есть вроде бы коричневая, но, в общем-то, грязно-болотная. Небо тоже было палевых оттенков. Чернели только деревья. От дыхания шел белый пар, руки зябли, и я пожалела, что не взяла рукавицы.
Эрик был в свитере и распахнутой куртке – ни шарфа, ни шапки. Эмиль, напротив, застегнулся и поднял воротник. Шарф и шапка у него были серые, одинаковой вязки, а куртка такая же, как у Эрика — старая, темно-синяя, из которой он тоже давно вырос.
— Давай, темная дева, рассказывай, — вдруг сказал Эрик.
— Что именно?
— Самое главное! Что любишь? Чего терпеть не можешь?
Я задумалась. Вот вроде бы простые вопросы, а поди найдись сразу с ответом.
— Рисовать люблю, — улыбнулась я. — Это само собой ясно. Поэтому люблю всякую красоту. Людей, природу. Люблю море, реки и озера, вообще воду. Плавать очень люблю. Что еще? Люблю, когда летом в открытое окно пахнет сиренью. Люблю книги, конечно. Песочное печенье и кофе с молоком. Люблю мечтать, представлять, как было бы, если бы что-то произошло не так, а иначе. Люблю лошадей, и как они пахнут. Да-да, не смейся. Мне нравится.
— Я не смеюсь, я радуюсь, — сказал Эрик.
— Ну, если радуешься, тогда твоя очередь, — предложила я. — Говори, что любишь!
— Ой, слушай! — Эрик запустил пальцы в шевелюру и сам себе ухмыльнулся. — Про меня долго. Я вообще ужасно жадный. Так много всего люблю, что не перечислить. Музыку люблю, серьезную и несерьезную, петь люблю, веселье всякое, споры, тайны. Девчонок тоже люблю. — Он лукаво посмотрел на меня и сощурился. — Они красивые. Еще мне нравится любая вкусная еда, но больше всего обожаю маринованную свеклу. Вот теперь ты смеешься. Зря! Это ужасно вкусно! Стоило подумать, и уже полный рот слюны. — Эрик сплюнул и продолжил: — Люблю летом не спать по ночам, а гулять или сидеть на крыше и представлять, что весь мир — мой, и я могу что угодно захотеть, и оно сбудется. Люблю разные старые легенды о рыцарях, оружие люблю. Сейчас как раз увлекаюсь фехтованием. Ну, считай, только начал. В общем, полно всего.
Он сунул руки в карманы и замолчал, видимо, задумавшись о том, что еще забыл рассказать.
Я надеялась, что Эмиль присоединится к откровенной беседе, но он как будто и не собирался, шагал себе да шагал.
Мы дошли до озера, над которым склонились тощие ивы, свернули налево — на сумеречную тропу вдоль берега. Вскоре среди голых деревьев показалась желтая стена питомника.
Во дворе питомника уютно горел костер, вокруг него виднелись силуэты людей.
Мое волнение переросло в предчувствие чего-то по-настоящему тайного, даже запретного. Я немного сбавила шаг и отстала.
— Ты же не боишься, правда? — оглянулся Эрик. — Да брось. С таким дерзким взглядом нельзя ничего бояться. Просто непозволительно.
— Я не боюсь, — фыркнула я. — Однако это явно не Роанская ваза.
— Это лучше, — подбодрил меня Эрик. — Это друзья.
Мне хотелось спросить: «Какой ведьмы у вас тут друзья? Вы только появились в университете и уже организовали себе полный мешок приключений!» Но я не спросила, просто поклялась себе быть загадочной и осторожной. Очень люблю клясться себе в том, чего не в состоянии исполнить.
Возле костра лежали бревна, а на бревнах сидели ребята. Подростки, такие же, как мы, и старше нас. Их было семеро. Отблески пламени делали лица таинственными, прятали чувства и мысли, или, может, напротив, высвечивали самое главное, то, что скрывалось за условностями повседневного бытия.
Бойкая беседа мячиком скакала от одного сидящего к другому, подпрыгивала, падала, ее поднимали и передавали другому.
Мы подошли к костру.
— Вот и вы. — Невысокий мальчик в кожаной куртке поднялся и с серьезным видом пожал близнецам руки. У него были черные волосы до плеч, перехваченные пересекающей лоб кожаной веревочкой. Больше никто особо не отреагировал на наше появление, покивали и продолжили разговаривать.
— ...так он и просидел на шкафу весь урок в позе мудреца Чо. — На плечи кругленькой девочки с короткой стрижкой и милыми ямочками на щечках был наброшен большой шикарный тулуп. — Представьте! Физичка его не заметила. Никак не могла понять, чего все смеются. Решила, у нее с одеждой что-то не то, и все занятие поправляла юбку.