— Отец, давай мажорную, в темпе сердца! — крикнул Эрик шарманщику, и тот с готовностью завертел ручку шарманки.
А Эрик весело запел:
«Какой сегодня день?» –
Спросил я у вахтера.
Вахтер был стар и сед,
Сказал, что я дурак.
«Какой же это день?
Ведь это целый месяц!
Какой же это месяц?!
Ведь целый год вот так!!!»
Пятеро зевак остановились поодаль и подхватили знакомую каждому студенту песенку.
— День святой Насрединэ, — перекрикивая свою музыку, сказал Эрику шарманщик. — Такая же была пастушка, как ты, Пастушка.
— Но-но, — рассмеялся Эрик. — Я не пастушка, я — пастух! Пасу свою удачу! — Он облокотился на шарманку и обвел широким жестом гуляющих людей, разодетых в диковинные костюмы и с масками на лицах.
— А можешь ли ты научить осла человеческой речи? — спросил шарманщик.
— Легко, — приосанился Эрик. — Любого из тут гуляющих ослов разговорю, пусть только поставит мне пинту пива.
Пятеро пьяненьких, хорошо одетых молодых людей, слушающих Эрика, дружно расхохотались.
— Да ты, студент, артист! — сказал один из них.
— Изо всех сил придерживаюсь этого статуса, ребята, — обнажил белые ровные зубы Эрик. — Туон. Второй курс. Музыкальное отделение.
— Я же говорю: наш! — с хохотом бросил парень друзьям и направился к Эрику. — А мы медники. Из Кивида. Только поступили и празднуем. Да, у тебя, поди, в горле пересохло. Пошли, дружище, поставим тебе пивка!
На четвертой пинте, перепев с новыми друзьями почти все студенческие песни, Эрик подхватил кружку и приобнял самого веселого из них. Эрик не помнил его имени, но чувствовал в нем родственную душу. Они посмеялись, уткнувшись друг другу в лбы.
— Еще по одной! — выкрикнул парень, который был одет богаче всех.
— Тогда я играю стоя! — Эрик поднялся, поставил ногу на скамейку, устроил на колене лютню, тронул струны и запел высоким чистым баритоном:
«Какая нынче ночь
По счету будет наша?» –
Спросил я у Марички
И попросил воды.
Нахмурилась Маричка
И молвит: «Мой папаша
Приедет в эту ночь
И даст тебе... хм... люлей!»
Весь стол взорвался хохотом и несколько соседних столов тоже. Друзья-студенты счастливо захрюкали, и Эрик почувствовал укол профессиональной гордости. Дурь дурью, но ничего из написанного для души он этим олухам не споет. Просто не поймут.
Кто-то рядом с ним громко фыркнул и произнес:
— Можно тебя на минутку, Эр?!
Эрик оглянулся на знакомый голос. Перед совершенно мужским, абсолютно неприличным столом, заставленным пустыми кружками, залитым пивом и засыпанным табаком, стояла Ричка.
На ней было нарядное зеленое платье с глубоким вырезом на груди. Распущенные рыжие волосы горели, словно корона.
Новые друзья Эрика заулюлюкали и загоготали, увидев красавицу.
— Ну, теперь тебе не миновать взбучки! — воскликнул кто-то.
— Кто я таков, чтобы противиться неизбежному? — громко произнес Эрик, глядя на Ричку так, словно она была лишь хорошим поводом для театральной реплики. — Достойно ли бегать от неизбежности? Нет, други! Недостойно и низко! Даже просто струсить и сбежать перед ее лицом не так позорно, как беречься ее и пытаться от нее уклониться, юлить и заметать следы. Неизбежность догонит каждого из нас... — закончил он мрачно и, улыбнувшись с прежним задором, предложил: — Не выпить ли нам за это?!?
Ответом ему были восторженные возгласы всех присутствующих.
— Садись! — Он убрал со скамейки ногу, освобождая Ричке место.
— Нам нужно поговорить. — Ричка и не думала садиться. Она была разгневана, словно фурия. Прекрасная рыжая фурия, готовая всех тут стереть в порошок.
— Но я… ик… сейчас не могу, — беспечно развел руками Эрик и поднял поданную ему кем-то полную кружку. — Я занят. Видишь?
— Ты обещал сегодня погулять со мной, – прошипела Ричка. – А не с этими. У меня выходной.
— Ах да. Прости. Совсем забыл... — Эрик сдул пену и протянул девушке кружку. — Будешь?
— Забыл?! Ах ты забыл! Или, может, ты забыл потому, что ночевал сегодня в борделе?!
Бам! Эрик враз протрезвел. Он сел и уставился на Ричку, рот его сам собой раскрылся в немом бессилии.
— Да-да. Именно так! Вряд ли же это Эмиль приехал в столицу и посетил ТриОлли. И вряд ли Эмиль вдруг решил поменять флейту на лютню и вздумал горланить куплеты на пороге борделя. — Ричка говорила вполголоса, но Эрик был так ошарашен, что не успел почувствовать благодарность за то, что избежал публичного скандала. — Кера тебя видела. Как ты выходил оттуда сегодня утром.