«Хотелось бы посмотреть на товар в лицо... — Мысли Эрика глупыми рыбками плавали в его одурманенной ромом и жарой голове. — Хотя — к ведьмам лицо. Одного голоса и запаха достаточно, чтобы поставить на кон белый паспорт!»
Он постепенно пьянел и, пьянея, находил совершенно немыслимые, глупые и опасные аргументы в пользу того, чтобы рискнуть своим белым паспортом. Лишь бы взглянуть в лицо чернокожей красотке и, разумеется, получить ее в постель. Всякие мысли о свободе стали вдруг пустыми. Ром тек в рюмки, беседа стала вольной и праздной. Вспоминали учебный год, преподавателей, экзамены и смешные случаи. Мужчины, которые, в сущности, были еще мальчишками, старательно избегали разговоров на личные темы. Дрош больше не спрашивал об Эмиле, а Эрик, в свою очередь, догадался не упоминать роман Дроша и Ами.
— Возможно, мы сумеем договориться, — дождавшись, когда Ричка отбудет в уборную по-деловому сказал вдове Эрик.
— Что вы имеете в виду? — Вдова, чуть взмахнув подолом, положила ногу на ногу.
— Мой белый паспорт, мадам.
— Ах вот что?! — Она запрокинула голову в легком смешке. — Не искушайте меня обещаниями, в которые сами не верите, сударь. Ваша рыженькая подруга... она так красива. Эти волосы цвета ранней осени, а губы — нежные, как лепестки розы, кожа, позолоченная веснушками... глаза пугливые, как у дикого нема. Подумайте лучше о том, какая красота вам досталась. И постарайтесь беречь ее от вашей ветреной глупости. Если нужно, любой ценой. Иначе вы просто потеряете девушку, которая явно вас любит.
Что-то было в словах вдовы чересчур образовательное, театральное, а потому недостоверное. Эрик ухмыльнулся и стал похож на хитрого кота. Если бы, конечно, коты умели держать в лапах рюмку с ромом. Даже будучи пьяным, Эрик неплохо разбирался в фальшивой игре, будь то актерская игра или игра на музыкальных инструментах.
Впрочем, как следует обмозговать эту мысль он не успел – прозвучал тост Дроша. Эрик выпил залпом еще одну рюмку, мир на секунду исчез, а потом проявился смутным, плавающим в кругах головной боли пятном.
Он лежал на такой просторной кровати, что помещался на ней во всю длину. За окном темнели силуэты городских крыш. С улицы доносились крики ночных гуляк.
Он был абсолютно гол. Его грязная одежда валялась на дорогом ковре, а на парчовом стуле у кровати ждал зеленый шелковый халат.
Рядом с ним спала Ричка. Он приподнял ее одеяло – она была только в трусиках и лифе.
«Неплохо провела выходной моя медсестричка! — Он залюбовался и собрался было вкусить ее нежные изгибы, как услышал шаги за дверью. Это были тихие вкрадчивые шаги. И тогда Эрик сообразил подумать: – А собственно, где я?»
Он встал, накинул халат и вышел в коридор. Роскошные, прямо-таки сказочные апартаменты. Ну ничего себе! Эрик заглянул в гостиную. Там, на диване, свернувшись клубком и отчаянно сопя, спал Дрош. Заставленный бокалами и чашками стол красноречиво рассказывал о продолжении вчерашнего банкета на съемной квартире друга.
Эрик зашел в ванную, справил нужду, умылся и придирчиво осмотрел свое отражение. Пригладил кудрявый чуб, помассировал заплывшие с похмелья глаза.
Он вовсе не собирался заглядывать в третью комнату, это вышло как-то само собой. Тем более дверь была прямо перед носом.
Он вошел. Такая же большая кровать, как и в спальне, в которой он проснулся. Скомканная шелковая простыня и никого. Балконная дверь была открыта, занавеска реяла на ветру как вуаль. В комнате пахло заваренными на молоке травами и табаком.
Следуя за запахом, Эрик тихо прошел на балкон.
Вдова курила тонкую сигарету. На ней был точно такой же халат, как на Эрике. И никаких вуалей.
Эрик остановился у балконной двери. Может, он еще и не проснулся вовсе? Может, это пьяный угар повел его дорогой осознанных сновидений? Иначе как объяснить то, что он увидел?
Плавная, гибкая, совершенно черная. Как кошка породы терра или как августовская ночь. Такая чернота, в которой теряется любой взгляд, любое сердце – пропадут там, просто будучи не в силах отыскать путь к свету.
Ее силуэт был едва виден в свете звезд, но воображение Эрика без труда дорисовало всю картину. Безупречную в своей уникальности, в угловатости, в плавности, в легком движении плеч. Тронуть эти угольные, блестящие, точно восковые, кудри, поцеловать эту тонкую шею сзади и стать демоном или умереть. Неважно.
Вдова чуть повернула голову. Резкий профиль. Выпуклые губы. Каждая как шоколадное пирожное.