Эрик оделся в свое старое, забрал лютню, пакет для Апполодора и кошелек с монетами. Он вышел из апартаментов гоголем, решив только на минутку зайти в кабак. Одно пиво и яичница, ну или пудинг. Хе!
Глава 24. Час петуха
Теплым вечером понедельника, когда город не то чтобы выдохся, но немного присел на скамейку передохнуть и попить простой содовой, обмахнуть с себя конфетти, пыль и пот карнавала, явно намереваясь добродетельно вздремнуть в эту ночь, (не каждый же раз, право, встречать пьяные рассветы, надо и честь знать), тем вечером у черного хода типографии «Фич и сыновья» стояла крытая повозка, запряженная двумя меринами. Полог повозки был откинут, и всякий прохожий мог видеть, что фургон полон свеженьких, пахнущих типографской краской учебников, уложенных в строгие прямо-таки нравоучительно аккуратные стопки.
— Последняя, братцы! — Парень лет восемнадцати, а то и двадцати, вышел задом из типографии, спиной придерживая дверь и сгибаясь от стопки оттягивающих ему руки книг. — Накормим всех малолеток. Чтоб у них изжога случилась, у сопляков.
Он развернулся и уперся в высоченного юнца с лютней наперевес и бумажным пакетом в руке.
— А что, дружище, — спросил высоченный, — где тут принимают острую политичку?
— Э-э-э... — Парень с книгами ошарашенно уставился на Эрика. — Ты, пацан, бессмертный, что ли, такие вопросы задавать?
— Не берите в голову, сударь, — расплылся в светлой улыбке высоченный. — Вы явно упарились, носимши, и шуток не понимаете.
Эрик услужливо подхватил дверь, пропуская носильщика книг и намереваясь войти в здание, как вдруг из повозки раздалось громкое кукареканье. Эрик обернулся. Такие интересные звуки он, как музыкант, не мог проигнорировать.
Некий весельчак, нацепивший на лицо маску с внушительным алым клювом и шапку с огромным петушиным гребнем, выбрался из фургона и еще раз громко прокукарекал, оглядывая Эрика, будто припоминая его самоуверенную физиономию.
— Ты?! — наконец вспомнил петух. — Я тебя знаю. Ты же из Туона. Музыкант? Гитарист? Парни! Я его знаю. Вот он-то нам и нужен. Кукареку!
На это из повозки выглянул ботинок третьего приятеля. Владелец добротной обуви явно не собирался вставать, но, выглянув наружу и увидев Эрика, все же привстал и точно птенчик вылупился на белый свет.
— А-а-а, — щурясь на Эрика, протянул он. — Я тоже его знаю.
— Иди-ка сюда, музыкант, — позвал парень в маске петуха. — Дело есть.
Эрик спустился с крыльца и уверенным шагом подошел к фургону, куда носильщик запихал, наконец, тяжелые книги. Трое окружили Эрика.
— Жижка, — представился носильщик.
— Божко, — сообщил обладатель ботинок.
— Кленц — Парень в маске петуха был единственным. кто пожал Эрику руку. — Дело верное, не волнуйся. Мы тут, — петух указал на фургон, — с великой миссией в Туон едем. Книжки детишкам. Да всякое.
— Чудненько. Миленько, — несколько настороженно произнес Эрик. — А мне что с того?
— Нам нужен музыкант, — объяснил Кленц и покосился на лютню, — отвлекающий любопытные усы нового проректора от проекта века. Артист нужен, понимаешь? Мы тебе заплатим. Хочешь, так, хочешь, товаром...
— Хе. Это книгами, что ли? Вот этим вот? — Эрик подошел к фургону и подцепил стыдливо лежащий на самом верху стопки девственно нетронутый учебник. — Биология. Вы серьезно? Желтое тело... Беру свои слова обратно, парни. С юмором у вас все недурно.
— Да ты, похоже, не понимаешь, кто перед тобой?! — Жижка тоже нацепил петушиную маску и выдал третью маску Божко. Теперь петухов можно было различить только по комплекции. Тощеватый главный – Кленц. И два пухлых господина с мягкими чертами крепких, но слегка расплывшихся от сытой жизни фигур. Эрик оглядел компанию и, осторожно сдерживая ухмылку, предположил:
— Выпуск сельскохозяйственного факультета.
— Красная Гильдия, — гордо выдохнул Жижка. — Слыхал? Это тебе не девок по углам зажимать. Это серьезное дело. Взрослое. И платить мы тебе будем в первую очередь радостью причастности.
— Чиво-о-о? — вытаращился Эрик. — Такой валюты я еще не встречал, ребята. Вы гоните, и гоните весьма славно. Но мне пора...
— Погоди, сперва глянь. — Кленц откинул полог фургона.
Эрик осторожно заглянул в недра книжной повозки, и когда глаза его привыкли к полумраку, то среди книжных стопок он узрел два туго набитых чем-то мешка.
— И что там, в мешках?
— Не разочаровывай папочку, — сказал Кленц. — Пошевели воображением.
— А-а-а... о-о-о... — сообразил Эрик. — Ниче се вы бесстрашные!
— Вот то-то и оно! Мы бесстрашнее всех, — пафосно закивал Кленц. — Но дело не в этом. Нам два дня ехать с этим добром. Согласись, тут никак нельзя без музыки.