Никаких игривых и тем более досадных чувств на их уже вполне человеческих лицах нельзя было наблюдать, крылья больше не трепыхались, сомнительные рожи не стягивались во «временные клювы». Напротив, все трое выглядели как угрюмые городские бандиты, возвращающиеся с важного дела. Петушиные костюмы исчезли с их тел как дурной сон.
На повороте за мельницей они увидели Эрика. Человек-петух шел навстречу, понурив светлую голову, увенчанную красным гребнем. Перья его намокли, а хвост значительно поредел.
Поравнявшись с наемным артистом, повозка остановилась. Жижка свесил с козел свою бандитскую рожу и, уничтожительно, будто говорил с беспризорным сиротой, спросил у Эрика:
– Ну, что скажешь, птенчик? Готов в реальные петухи или не готов?
Эрик, у которого не было ни малейшего желания ни шутить, ни играть на лютне (да и как на ней теперь играть, если рук нет?), мрачно оглядел бывших людей-петухов, сплюнул на дорогу и злобно произнес:
– Что я скажу? Я скажу: «Где моя доля, чувак?!»
– Доля? – прозвучало удивленно, и каменная маска повисла на месте высокомерного лица Жижки.
– Именно! – кивнул клювом Эрик. – Дорогой аспирант сельскохозяйственного факультета, перевозящий неизвестно что неизвестно куда в особо крупном размере... – Эрик выпятил грудь. – Нормальная доля мне нужна. Я вас там так прикрыл, что вам и не снилось. Так что гоните мою справедливую долю!
– О-го-го! – Каменная маска Жижки оскалилась. – Справедливую? Долю? Тебе? Ну что ж! Держи!
Аспирант злобно хрюкнул и наотмашь хлестнул Эрика кнутом.
Тот и успел только, что закрыть лицо. Тяжелый удар обрушил его на дорогу.
Жижка цокнул лошади, и повозка на прежней скорости продолжила движение.
– Чет ты сурово… – укоряюще сказал Божко кучеру, провожая взглядом фигуру Эрика, издалека все больше напоминающую петушиную.
– Думаю вот, – уклончиво ответил кучер. – Стоит ли нам ехать в открытую через главную или лучше свернуть за хутором на Северный тракт?
– Едем в открытую, смысл теперь ссать? И все же, Квер, за что ты его так?
- Не люблю борзых! Долю ему еще! Потом мамку мою захочет... – мрачно буркнул Жижка. – Да разве можно верить юноше, которого от одной дозы порвало в лоскуты? Форменный соплежуй. А ты: «Пастушка, Пастушка»...
– Дебил ты, Жижка, – философски встрял Кленц. – Просто тупой долбоящер. Ты же его не знаешь. Не надо было так с ним… Что-то в нем есть такое. Очень нам подходящее…
– Такое, сякое, – гаденько промурлыкал Жижка. – Петух он щипаный, вот и все.
Повозка въехала в предместья Туона. Лес шуршал, копыта усталых лошадей покорно взбивали дорожную грязь. Жижка дремал на козлах, а Божко неторопливо покуривал трубочку, сидя на краю повозки спиной ко всем.
И тут в тихое шествование возвращающихся с дела бандитов ворвалось негромкое, но быстро нарастающее «ко-ко-ко», а следом по лесу прошло сильное дуновение, будто от огромных мельничных колес.
- А-а-а! – вскричал Божко, выронив на дорогу трубку, и его лицо искривилось от ледяного ужаса. – Гони-и-и!! Гони-и-и-и-и!!!
Жижка повернул голову и уловил в сумерках силуэт огромного петуха.
Не просто петуха-человека, нет. Это был огромный, как рач, как кьяк, как ведьмова мельница петух-петух, настоящий, чудовищный, кокочущий, машущий крыльями и быстро-быстро бегущий на исполинских лапах ПЕ-ТУХ.
Не зря капитан Красной Гильдии Квер Жижка всю жизнь отбирал конфетки у малышей, искренне считая, что деткам сладкое вредно. Вот и сейчас, не вступая с собой ни в какие внутренние дебаты, он стегнул лошадей так, что они чуть не взлетели и понеслись как в последний раз.
– Проклятье! – заорал Кленц. – Что это вообще такое?! Это ведь ПЕТУХ! Настоящий ПЕ-ТУХ! Так же не должно быть, это… же… была… просто эзотерическая микстура...
– Божко! – в ужасе крикнул Жижка. – Микстуру – в канаву! Вот же ведьма! Ведьма!!!!
Гневное «ко-ко-ко» неостановимо приближалось, ведьмов петух был уже в десяти метрах и примерялся клюнуть.
Но тут как раз дорога поравнялась с поворотом к на озеро Фех и ровненько уперлась в гостеприимные ворота Туона, где студенту второго курса лучше не бегать в обличье настоящего петуха. Вот тут можно испортить себе ведомость до конца жизни.
Повозка влетела в ворота и стрелой понеслась по главной улице, мимо библиотеки и учебного корпуса прямиком к лазарету.