Поэтому Лора не собиралась никак на него смотреть, и дрожать голосом при нем она не собиралась. Если судьбе угодно привести к Лоре ее мечту, что ж, спасибо, но это вовсе не значит, что она станет терять достоинство.
Эрик ерзал на стуле, ему очень хотелось оказаться с Лорой наедине и расспросить ее об этом месте, о Судринке и притоне, хотелось взять ее за руку и подержать хотя бы недолго. Как он мог не разглядеть ее раньше? Вот уж действительно, странные с ним порой случаются глупости...
Он поспорил с собой недолго, а потом собрался с духом и попросил:
— Проводи меня до калитки, пожалуйста.
Лора посмотрела на отца, тот кивнул, и она исчезла в комнате, чтобы надеть кофту.
Улучив удобный момент, пан Шафран вложил Эрику в руку три четвертных и сказал, строго глядя из-под белесых мясистых бровей:
— Не вздумай играть с моей дочерью. У нас с этим строго.
— И в мыслях не было, — намеренно четко шевеля губами, ответил Эрик, предусмотрительно не уточнив, чего именно не было в его мыслях. — Спасибо за ужин. Рыба в прихожей, там, у лавки.
Пан Шафран еще некоторое время смотрел Эрику в глаза, а потом кивнул в знак завершения разговора.
Лора провела Эрика через внутренний двор длинного дома. Она несла керосиновую лампу, а он шел за ней, полный мыслей.
— Значит, тут, на Судринке, живут рабочие? — спросил он.
— А что тебя удивляет? Мастерам артелей и фабрик тоже надо где-то жить. Второй этаж сдается. А на первом живем мы. Мы с мамой шьем. Папа работает в лавке.
— И держит притон?
Они остановились возле его тачки и кадки с водой, в которой Эрик мыл рыбу. Ведро с рыбьими головами уже опустело.
— Я понимаю. — Лорагордопосмотрела снизу вверх на высокого однокурсника. — Тебевсе это забава. Ты не из бедной семьи. И, наверное, никогда не сидел голодный. Но... мой отец из таких. Вернее, его отец из таких. Из нищих, рано состарившихся от тяжелой работы бедолаг... Мой отец держит приют для тех, кто нуждается в крыше над головой и бесплатной тарелке похлебки хотя бы раз в день.
— Похлебки из тухлой рыбы? — уточнил Эрик.
— Не стоит шутить... — Лора смотрела на него осуждающе.
— Я не шучу. Я впечатлен, если честно. Твой отец просто молодец.
— Поэтому я ему помогаю.
— Да ты вообще всем помогаешь, — улыбнулся Эрик. — Вот, к примеру, штаны. — Он выставил ногу. — Думал, выбросить придется, а ты поколдовала, и сносу им нет. У тебя золотые руки.
— Это те же самые штаны? Ого! Не узнала.
— Выгорели за лето, потрепались немного. А так отличные. Спасибо тебе!
Эрик взял ее за руку. Рука ее, крепкая, теплая, не дрогнула в его ладони.
Повисло молчание.
— Мне пора, — наконец произнесла Лора. — Папа не обрадуется, если я задержусь.
— Боится, что тебя обидят?
— Нет. — Лора вдруг улыбнулась. — Кто меня может обидеть? Я же Шафран.
— Ну да, королева Судринки.
— Не смейся... — Лора снова опустила глаза и высвободила свою ладонь из руки Эрика. — Все не так...
Эрик не стал ни о чем допытываться. Просто сказал:
— Спасибо тебе за палец и за ужин. Классно было тебя тут встретить. Все эти приключения сегодняшние... такие... с душком... и тут бац, Лора. И сразу ясно, что все не зря. — Он бодро подхватил ручки тачкии весело добавил: — Да, кстати, завтра же закрытие карнавала. Я точно там буду. Может, увидимся?
— Посмотрим, — подумав секунду-другую, ответила Лора Шафран. — Может быть.
Она исчезла в доме, а он пошел по Судринке, толкая перед собой пустую тачку. Беспричинная радость бытия снова взяла его за душу. Как утром, когда он вышел от вдовы. Но теперь радость была шире, помещалась в душу глубже и имела легкую нотку грусти... Уходить от вдовы было не жаль, а от Лоры — жалко очень.
Банда Четверга спокойно поджидала его у костров. Местные беспризорники знали, что Эрик пройдет здесь. Другой дороги попросту не было.
— Ну, что, Пастушка, теперь ты богатенький? — весело ощерился черноглазый заводила. — Отыграться не желаешь?
— Не сегодня, детишки, — рассеянно улыбнулся оборванцам Эрик. — Сегодня всем пора баиньки. Вот! — Он подкинул в воздухе один четвертной, поймал между двух пальцев и метнул Четвергу, а потом так же легко расстался со второй монетой.
— Купите себе молока и рогаликов. А лучше — отдайте родителям!
Пацанята хищно осклабились на такое наивное заявление, но Эрик уже отправился дальше.