— Да-да-а, хорошо в деревне летом, — покивал Колич и сунул трубку в рот.
Недозволенное тягуче воспламенилось. Колич втянул в себя целое облако и передал трубку Эрику.
— Хорошая? — спросил тот с ехидной улыбкой.
Колич закашлялся, зажал нос и глаза рукой, а другой рукой помахал в сторону Эрика. Мол, пробуй.
Недозволенное, как и любое недозволенное, было хорошее. Эрик уплыл и вновь вернулся на крышу только посередине разговора.
— А кто вообще этот Масхингтон? — спрашивал он про не пойми что.
— О-о-ой, ну... Не могу точно сказать. Что-то знакомое. Что-то... уже бывшее когда-то.
— Ну в Древности же...
— Не только в Древности. Помню... будто жил в городе с таким названием. Или не в городе. В стране. Но когда? Не помню.
— Жития надо посмотреть. Там вроде что-то написано. Эмиль, наверное, знает...
— Эмиль? А ты что, не Эмиль?
— Не, я Эрик.
— А-а-а... теперь понял.
— А где этот Масхингтон? В Роане? Ты ведь из Роана?
— Ну-у-у... да, в общем, так. Из Роана...
— Ты что, не помнишь, откуда ты?
— Очень смутно. Роан был, да. Это помню. А вот что там перед Роаном — не, очень давно было.
— Ну ты даешь. — Эрик сощурился от высокого полуденного солнца, которое уже неслабо пригревало. — Как это — не помнить откуда родом?
— Как это — лазить по крышам в простыне? — довольно механически отозвался Колич.
Оба рассмеялись. Они смеялись долго, со знанием дела.
— Ну, не хочешь — не говори, — махнул рукой Эрик. — По мне, хоть из Морригана, хоть со дна морского. Главное, пива мне поставь, а там хоть с луны падай...
— Пива? Пива — это можно, — ответил Колич и не без труда поднялся. — Пиво сейчас в самый раз. Да и... прибарахлить бы тебя, а то ты реально, как из морга сбежал.
— А еще бы гитарку, — вдохновленно прошептал Эрик.
Колич хохотнул:
— Да ты растешь на глазах, дружище.
Эрик возлежал на крыше в позе древнего философа и глядел на все чуточку самовлюбленно. Он явно был согласен с последними словами Колича. Растет.
— Расходов с тобой. — Колич почесал бороду. — Слышишь, а ты ведь... поэт? Певец?
— Ну да, не без этого.
— Во-о-от! Вспомнил! Масхингтон это конкурс такой. Поэтический, песенный. Приз — сто золотых.
— Что-что? — Эрик приподнялся на локте.
— Да, — улыбнулся Колич. — Сто кругленьких золотых кавенчиков. Сто недель полноценного пропитания. Тридцать недель пропитания с умеренными дозами алкоголя...
— Короче, на месяц хватит, — загорелся Эрик и сел. — Где? Когда?
— Дык... сегодня. На закрытии карнавала. Прямо на Дворцовой площади. Они уже с вечера помост собрали.
— А Масхингтон тут при чем? — спросил Эрик, привставая.
— Да это просто чувак такой, который типа взбунтовался против короля. Типа чаю ему не принес и наговорил всякого. Вроде традиция такая, что... справедливо. И король тот был не самый правильный. А Кавен-то правильный, вот он и традицию сделал, чтобы народную критику слушать, но в стихах. А кто круче всех покритикует, тому сто золотых... Я думал, ты знаешь про этот конкурс.
— Теперь знаю. Конкурс просто огонь. Сто золотых... хо-хо-хо-хо-хо-хо! Лучший конкурс из тех, что я знаю! Гитарку бы мне, Колич... Если выгорит, с меня десять золотых. И бухлища сколько влезет.
— Заметано. — Колич быстро взглянул на несчастную больничную простыню и потянул с себя широкую рубаху, несвежую, некрашеную, расшитую по вороту древними рунами. — Снимай к ведьмам свою простыню. Слушай. Сейчас пойдешь в «Золотую антилопу», хозяину скажешь, Колич Кобзарь посылает за своей гитарой. Он меня знает... Потом вернешь ему, когда закончишь. И пива пусть тебе поставит за мой счет. Надо же подготовиться...
Они быстро поменялись одеждой. Колич в простыне почему-то смотрелся гораздо органичнее, ну просто как иллюстрация в учебнике.
— Вот так и ходи, — сказал ему Эрик. — Вообще для тебя прикид.
— Спасибо, старик. Да и ты неплох, если честно. — Колич улыбнулся.
Эрик, босой и лохматый, в рубахе и узких штанах до колен, из-под которых торчали тощие волосатые икры, выглядел чудовищно смешно. Клоунам этого карнавала, делающим упор на расцветку, тряпье и перья, предстояло пережить сегодня немалый эстетический шок от лицезрения Травинского, одетого в костюм на несколько размеров меньше.
«И выступать так же пойду», — подумалось вдруг Эрику.
— Ты где будешь? — крикнул он Количу, уже спустив ногу с крыши на карниз.
— Найдемся... — махнул рукой Колич и приложил потухшую трубку к губам. — Ветер в паруса, Эрик!
Спустившись с крыши, Эрик осторожно вернулся к главному корпусу и снова забрался в него через окно черного хода. «Недозволенное» прояснило ум и слегка замедлило время. Оно же помогло добраться до четвертого этажа незамеченным и догадаться постучать в нужную комнату.