Я молчала, зубы мои стучали. Братья стояли передо мной, длиннющие, мокрые, замерзшие. Вода струйками стекала по волосам Эрика цвета сена или сырого песка. Его неряшливая шевелюра превратилась в сотню тугих колечек, прибитых ливнем к ушам и голой шее. Эрик с удовольствием слизывал дождь с губ и улыбался. Он не понимал, что мне страшно. Совсем не понимал.
— Ну, темная дева! Теплая постель ждет! – поторопил он меня.
Эмиль снял шапку, тщательно выжал ее, снова натянул на голову и утер ладонью лицо. Он как раз все понимал и дал мне время собраться.
— Не бойся. Просто держись крепче, — сказал он, глядя мне в глаза. — Мы тебя подстрахуем.
— Хорошо, — как завороженная кивнула я. — Я готова.
Я не была готова, но выбора мне не оставили. Не держать же их вот так до утра под ледяным дождем.
Ребята слаженно сцепили руки в «стульчик». Этот знакомый со школы трюк слегка успокоил меня. Теперь надо было опереться им на плечи и встать грязными ботинками на рукава.
— Я вас испачкаю...
— Еще придумала проблему! — фыркнул Эрик. — Давай, черноглазая, держись как следует!
— Погоди. — Эмиль расцепил «стульчик» и снял перчатки. — Вот, надень. Не для тепла, конечно, они все равно мокрые. Чтобы руки по перилам не скользили.
Я поблагодарила и надела перчатки Эмиля. Внутри они были теплые. Теплые от жара его рук...
Братья подняли меня на первую ступень быстро и ловко.
Ноги сразу стали чужими, непослушными, вялыми, колени дрожали, сердце долбило прямо в горло. Я боялась поскользнуться, боялась упасть, но больше всего боялась подвести ребят. Ну смешно же, в самом деле! Какие-то восемь ступенек. Ты медлишь, а близнецы ждут. Итта, соберись, чтоб тебя! Верни себе самоуважение, в конце концов. Мышцы, грация, легкость, ну, давай же! Во что бы то ни стало надо закончить вечер достойно. Или забудь про любовь! Молясь милосердному Солнцу и думая только о мальчиках, я влезла по отвратительной, мокрой и ненадежной лестнице, вцепилась в раму и перебралась на подоконник. Махнула рукой ребятам, и они, махнув в ответ, исчезли в темноте.
Только почувствовав под ногами твердый пол комнаты, я подумала о том, каким образом братья попадут к себе. Они-то жили на третьем этаже, и никакой пожарки рядом с их окнами не было...
«Справятся, — убедила себя я, — они такие классные. Что-нибудь придумают. Нет сомнений».
Я развесила мокрую одежду на печке, а перчатки Эмиля положила на тумбочку у изголовья кровати. Пусть сохнут поближе ко мне. Тихой мышкой забралась под теплое одеяло, но кровать все-таки подло скрипнула, и Ванда проснулась.
— Фу! Как же от тебя костром несет! — возмутилась она.
— Я все расскажу завтра, — пообещала я. — Все-все!
— Да уж, будь любезна, — Ванда перевернулась на другой бок и пробормотала: — Раз уж мне повезло поселиться с сумасшедшей художницей...
Мне очень хотелось рассказать ей о вечере, и о том, что там был Рир. Но спать хотелось больше. Перчатки Эмиля пахли дымом.
«Забыла сказать Эрику, что очень люблю запах костра...» — подумала я и тотчас уснула.
Глава 3. Волшебная зима
Весь декабрь был непогожим и ветреным. По парку стало ходить небезопасно. Того и гляди сдует к ведьмам или ударит сломанным сучком по голове. Ледяные дожди пропитали землю буквально насквозь. Лило и лило, стучало по подоконникам, текло по дорожкам, мчало потоками по канавам, озеро вышло из берегов и добралось до самых дверей питомника водяных кахл. Воздух целиком состоял из студеной воды. Сырость и грязь пробрались на первый этаж общежития, потом потихоньку — на второй и уже примеривались к третьему. Во все щели дуло колючим черным холодом.
После посиделок у костра Эмиль все-таки простудился и неделю пролежал с температурой. Я два дня думала, передать — не передать ему перчатки и баночку меда, в итоге передала с Эриком, которого встретила в столовой.
Он поглядел на мед, потом на меня и ухмыльнулся:
— Тоже, что ли, заболеть?
— Только попробуй! Лечи его лучше как следует. Я чувствую себя виноватой.
— Какой только ерунды девушки не чувствуют... — покачал головой Эрик. — И как только всё сразу успевают!
Наша компания продолжала встречаться у питомника до самых заморозков. Потом пришлось собираться на кухнях, где, конечно, было тепло и уютно, но в восемь всех разгоняли по корпусам и комнатам. Как-то я предложила собраться у нас с Вандой, раз уж мы живем у пожарной лестницы. Но Эрик одернул меня и зашипел в ухо:
— Не надо палить контору, Итта. Начнут шастать всей толпой. И тогда всех как пить дать поймают.