— Твои желания всегда управляют тобой, мальчик. Другой вопрос — какое из твоих желаний важнее.
«Вот именно, ведьма побери! Да! Всегда вопрос в том, что важнее. Сейчас я ее хочу.... и завтра... если не забуду этот сон... тоже буду хотеть. — Он смотрел на ее грудь, буквально вцепившись пальцами в свои локти, думать было все труднее, самообман рушился, как неумело собранный стог от дуновения ветра. — Но если... Если я разрешу себе... Мне станет стыдно... я буду мучаться... сожру себя раскаянием...»
— Я буду это помнить? — пролепетал он почти неслышно.
— Как пожелаешь! — фея погладила Эмиля обеими ладошками по щекам. — А если забудешь, я подарю тебе бубенчик, ты позвонишь в него и все вспомнишь!
Она высвободила из волос один бубенчик и положила подарок в карман его брюк. Эмиль чуть не взвыл. "Чоооорт... Она... специально... специально... так провела рукой. Почти коснулась. Ооо... Да посмотри ты уже вниз. Ты же все видел, когда она танцевала. Так посмотри еще раз. Хватит трусить! Сколько всего уже потеряно из-за твоей пресловутой рассудительности, которая на самом деле просто трусость! Эрик прав... Поцеловать ее прозрачный животик, дотронуться языком до вздыбленных бутонов ее сосков, развести ее ножки. Сделать это, наконец, по-настоящему, а не в воображении... Все можно. Здесь. Прямо сейчас. Переспать с феей! Да он утрет нос сразу всем. Не то что Эричке, всему университету!
Он втянул носом туман, коснулся губами кожи на ее шее и поплыл в волнах ванильного дурмана, чувствуя, как внутри него открываются им же самим наглухо замурованные шлюзы, и страсть устремляется наружу неудержимым потоком...
Его спасла собственная пряжка. Железяка, на которой прошлым летом он выгравировал раскаленным гвоздем силуэт орла, громко брякнула, и этот обыденный, привычный звук вернул Эмиля в сознание. Сбил морок.
Он обнаружил себя лежащим в уже отмеченным чей-то запретной любовью стогу. Вокруг туман, а на нем, оседлав его, как какого-то козлика, сидит хорошенькая голая фея и со сноровкой опытной блудницы расстегивает его брюки...
— Погоди... — с трудом набрав под голосовые связки воздух, проскрипел Эмиль. — Перестань. Как такое вообще возможно? Ты же не настоящая. Ты — Угрюмая фея. Старая и сморщенная. А это все только морок... морок Луностояния.
Фея замерла, потом злобно оскалилась, черты ее лица стали животными, острыми, как у мышки. Бросив брюки, она подлетела вверх, крича прямо в лицо полураздетому мальчику:
— Не смей... называть меня мороком, трусливая ты человечинка!!
По поляне пошел шепот. Внезапно подул ветер... и сдернул туман. Эмиль снова увидел других фей и услышал музыку, которую перебивал беспокойный, нарастающий гул.
— Мастер рун идет! — испуганно перешептывались феи. — Мастер рун!
Мастер рун пришел из тумана, перекрывая колдовскую музыку громоподобным рычанием. Музыка потухла сама собой, феи сразу образовали вновь освещенный луною круг, посреди которого остались только Эмиль, беленькая фея и огромный, больше дедушки Феодора, медвежич, в зеленом камзоле с кружевными рукавами и такой же кружевной манишкой.
На плече медвежича сидела пугая ундина. Вид у малышки был сердитый: она сложила крохотные ручки на груди и состроила крайне недовольную мордочку.
— Кого это вы нынче сцапали, хозяйки лугов? — прорычал Медвежич.
Морда у него была вполне добродушная, хотя клыки не оставляли никаких сомнений, что одного движения будет достаточно, чтобы перегрызть Эмилю горло.
— Всего лишь молодой пастушок, — пискнула медная фея и почтительно склонилась перед мастером рун.
— Он путник... — Беленькая вышла вперед, будто желая прикрыть своим стройным и крохотным обнаженным телом подскочившего на ноги двухметрового юношу. — Ночевал в полнолуние прямо у нашей обережни. Таких совпадений не бывает. Значит, он наш... Все по правилам, мастер рун.
— Закон соблюден. Тут все верно. Но я должен увидеть, кто он. Посторонись.
Медвежич жестом отстранил фею и поманил Эмиля медвежьими когтями вполне по-человечески. Тот не без труда сделал два шага вперед. И феи, и неприлично расстегнутые штаны начисто вылетели у него из головы. Говорящий медвежич в камзоле — вот о чем Эмиль теперь думал.
Гигантский медведь навис над высоким мальчиком, которому и так-то было не по себе, а теперь он и вовсе перестал дышать.
Могучий лоб медвежича нахмурился, глубоко сидящие в глазницах умные глаза рыскали в глазах гостя, постепенно наполнялся удивлением и даже испугом. Наконец мастер рун чуть отшатнулся от Эмиля и даже будто бы поклонился:
— Прошу прощения за недоразумение, мессир!
Он осторожно опустил в траву пугую ундину, а потом развернулся к собравшимся позади и приплясывающим от любопытства Угрюмым феям и рявкнул на них грозно: