Вот и Южные Чучи. Большие оказались. Не чета Северным. Даже колокольня имеется. Надо будет купить здесь немного мяса в дорогу. Или рыбы. Дед велел есть рыбу, а не яблоки... Эмиль достал мех, напился и велел Бубе спускаться.
На подъезде к городу дорога разбежалась надвое. Левая, широкая и разъезженная, вела к воротам, а правая — скромнее и привычнее, шла в обход.
Эмиль придержал коня у домика на обочине, чтобы спросить про Озерье. Направо ему забирать или прямо ехать. Он остановился у запертой калитки, раздумывая, стоит ли по пустякам беспокоить крестьян, можно, в конце концов, и в городе спросить. Но тут дверь дома приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулось испуганное личико девочки лет семи. Девочка уставилась на путника изумленными глазками, сразу напомнив Эмилю пугую ундину
— Привет, — он улыбнулся.
Девочка не пошевелилась. Смотрела, выпучив глаза, и молчала, а потом в доме раздался резкий окрик, на крыльце появилась немолодая женщина и грубо дернула ребенка за руку, пряча себе за спину. Вместо слов приветствия — суровый, быстрый взгляд на непрошенного гостя, и дверь захлопнулась.
Он продолжил путь, осторожно посматривая по сторонам.
Все дома, стоявшие у дороги, угрюмо заперли ворота и двери. Ни одного человека не встретилось Эмилю, пока на подъезде к городу его самого не догнали всадники.
— Стой! А ну, стой! — окликнули его резко.
Эмиль остановился, и двое гвардейцев поравнялись с Бубой.
— Кто такой? Местный? Арбалетчик? — Гвардеец был одет в красный китель, и это означало, что он принадлежит к особым королевским войскам. Лицо у него было усталое, поросшее недельной щетиной, горделивые черные усики топорщились по сторонам как у выдры.
— Он не местный, — второй стражник, полноватый и добродушный, носил китель синего цвета, а, значит, служил в местной охране. — Я такого не знаю.
— Я еду в Озерье, — осторожно сказал Эмиль.
— Туда теперь не попасть, парень... — Красный гвардеец оглядывал Эмиля с любопытством. — Не по этой дороге точно. Ты приехал прямо в пекло, дружище. Ведьмы окопались в лесу на юге. Город готовится к обороне.
Эмиль почувствовал в груди камень.
— Король прислал гвардию? — сглотнув, спросил он.
— Двадцать человек. Но мы — конные. Еще тридцать идут сюда пешком. Откуда у тебя боевой арбалет, малой?
— От отца, — Эмиль только теперь понял причину, по которой гвардеец был с ним любезен. Арбалет.
— Обучил тебя батя, значит?
Эмиль решил промолчать.
— Нам все сейчас пригодятся. Тем более арбалетчики, — всадник хлопнул Эмиля по плечу, тронулся и кивком велел следовать за ним.
Городские ворота были и не ворота вовсе — просто широкий въезд с дороги с двумя высокими столбами по краям, обозначающими феодальное владение. С юго-востока к ним примыкал густой перелесок, и с северо-запада не обойдешь — упрешься в высокую ограду хутора.
Все свободное пространство перед въездом в город перекрывала наскоро сооруженная стена из вкопанных в землю кольев, наваленных друг на друга перевернутых телег, с торчащими из деревяшек гвоздями. Перед забором чернел неглубокий свежевыкопанный ров, соединенный с тем самым ручьем, что бежал рядом с Эмилем с места привала, а теперь наполнил ров, в дно которого наверняка тоже вбили острые колья.
Город готовился к штурму. На укреплении трудились все жители, кроме пожилых женщин и детей. Даже девушки, даже старики, те, кто мог держать лопату и вилы. Город надеялся выстоять теми силами, которыми располагал.
Гвардеец с горделивыми усиками остановился и обратился к бородатому, по пояс голому мужику, помогающему другим крепить между собой части укрепления:
— Помощь нужна?
— Помощь нужна у гончарни, господин капитан. С воротами мы сами разберемся. А там с луга через овраг подход. Туда ломанут в первую очередь.
— Вот там мы их и встретим... — кивнул королевский гвардеец и, веля стражнику и Эмилю присоединяться, направился прямиком через город. Они поехали опустевшими улицами, мимо помертвевших домов с заколоченными и забаррикадированными дверями. На площади перед колокольней были сложены костры, на случай, если ведьмы прорвуться, и придется палить волколакам шкуры и жечь ограждения... Тут тоже готовы были встретить непрошенных гостей.
Гончарная фабрика — большая, двухэтажная, с надстроенной на крыше башенкой, находилась на противоположной от ворот стороне Южных Чуч. Здесь живая лесная изгородь, окружавшая город, заканчивалась, и начинались пологими горбами стелящиеся до самого горизонта поля и пастбища. По всем стратегическим понятиям — самая уязвимая точка. Так объяснил местный стражник.