Капитана пробил жар, он обливался потом, ругался в бреду, негромко, но очень грязно. Канта он не узнал, только дылда-стрелок оставался в его угасающей памяти:
— Стрелок, докладывай!
Эмиль говорил, что докладывать нечего. Перед развилкой умерло еще трое. Осталось два дня, по его подсчетам утром на третий приедем во Фьюн-гавань. Там госпиталь.
— Тогда рассказывай, стрелок, — не отставал разбитый лихорадкой капитан. — Интересное что-нибудь знаешь?
Интересного Эмиль знал немало. Не зря прочитал всю дедушкину библиотеку, да и в Туоне за год успел нахвататься. И, хотя у него самого от недосыпа и усталости едва ворочался язык, Эмиль стал думать, что забавного рассказать капитану.
В голову, как назло лезла всякая нудная ерунда... Какие-то тексты, хроники, короли, военные вожди, походы. Древнемирские сюжеты, собранные из разрозненных источников на мертвых языках. Были ли они на самом деле или не были ли — отдельный и очень непростой разговор для книгочеев.... Хм.. Деутхи и дутхи, к примеру, это два разных народа или один? Племена богини Дану — это даны или все-таки эйры?
Туранский мудрец Мани — это пирский мудрец Мани или два разных человека? Те же даны, если они все-таки те самые племена, то, может, они же и «фоморы» на одном из эйрских диалектов, или настоящие фоморы происходят из иной, неизвестной, а то и совсем ушедшей под воду страны... Как Пирс теперь на дне довольно холодного океана, — о чем, впрочем, тоже нельзя говорить определенно, пока профессиональный пловец не спустится на это дно, а океан очень глубок... В общем, вереница загадок без отгадок, состоящая, если вдуматься, из ничего не сообщающих названий. Будет ли интересен бедняге капитану такой рассказ? Очень вряд ли.
Эмиль думал, а пока думал, снял ботинки, потому что промочил на привале ноги, пока лазил по лесу и искал ручей. Разложив мокрые носки на краю телеги, чтобы немного подсушить на солнышке, и вытянув свои огромные, усталые ступни, Эмиль мгновенно вспомнил затрепанную до дыр любимую книгу. «Сборник предысторических миниатюр» 268 года от Восстановления, 150 страниц, под надзором его величества Улиссуса Минора. Конечно, да!
— А вот допустим... — откашлявшись, начал он. — Такая история. С острова Индостан пишут... Гм... Писали, во всяком случае... Идут вечером по рыночной площади двое неприкасаемых — Абрамахата и Мойшапутри. Неприкасаемых потому, что их там нельзя трогать руками, запрещено. А навстречу им — толпа воров с очень большими ногами...
Капитан булькнул, застонал, и Эмиль понял, что попал в точку.
— Ну вот. Толпа воров, значит. Абрамахата делает ритуальный поклон Мойшапутре, достает из кармана сто золотых и говорит: Учитель, а я ведь должен тебе сто золотых, вот, отдаю при свидетелях.
Капитан вместо смеха заплакал, заворочался, шаря здоровой рукой по телеге, и несколько раз мелко чихнул. Страдальческая улыбка озарила его измученное лицо.
Эмиль счел, что этого достаточно.
— Давай... Давай еще, — прошептал капитан.
— Стоит ли, капитан? — сочувственно нахмурился Эмиль, едва сдерживаясь чтобы не хохотнуть самому. Истории из старой книги, толпясь и отпихивая друг дружку, вспыхивали в его памяти. — Вам опасно смеяться, истечете же кровью...
— Плевать, — простонал капитан. — Плевать. Жарь еще, кудрявый...
Отказать ему было жестоко.
— Ну или вот, — Эмиль собрался с мыслями — «Сборник предысторических миниатюр», знакомый ему с девятилетнего возраста, увиделся вдруг теперь совсем иначе, — или вот, например... В богатый приморский город Атхепан приехал молодой король с севера. Молодой и очень амбициозный. Завоюю, говорит, весь мир. И вот прямо с вашего города и начну. А ему отвечают: ну, это ты, пожалуй, хватил, весь мир. Шел бы ты лучше посоветоваться к нашим мудрецам. Может, ты слишком молод и скуден умом, чтобы прямо весь мир захватить. Разгневался король, но виду не подал. Хорошо, говорит, подайте мне вашего самого мудрого мудреца, я с ним поговорю. А сам за кинжал взялся, думает, щас убью этого мудреца, да и вся мудрость. Весь город признает меня самым мудрым мудрецом, и станет моим. А ему говорят: а вот он, тут, в винной цистерне живет. Можешь с ним поговорить, он сейчас не спит...
На измученное лицо капитана наползла мрачная улыбка.
— ...Наклоняется король над цистерной, смотрит — и правда, в цистерне мудрец сидит. Король его спрашивает: эй, мудрец, а зачем ты живешь в цистерне для вина? А мудрец ему отвечает: а так удобно. С утра мне сюда вино доливают, и я сразу при деле, могу не отвлекаться на пустяки...