Капитан благодарно зарыдал-закашлял-завсхлипывал. Эмиль, желая уберечь его от излишнего непокоя, положил ему руку на плечо.
— Да вы погодите смеяться, господин капитан. Еще не все. Короче... понял король, что мудрец действительно величайший, а он сам повел себя как быдло деревенское, и все вокруг считают его теперь дураком. Но был король не совсем дурак, и решил загладить неловкость. Наклонился в цистерну еще ниже и добрым голосом говорит мудрецу: Вы действительно мудрец из мудрецов, для меня честь зайти к вам в гости. Скажите, говорит, что я могу для вас сделать?
Мудрец ему отвечает: «Если не сложно, не суй, пожалуйста, голову в мою цистерну. Ко мне сюда солнечный свет проходит через эту дыру, а сейчас ты пришел, и ни бельмеса не видно!»
Капитан прямо захрипел от восторга и долго болезненно кашлял. Эмиль укрыл его плащом:
— Да, господин капитан. Мне эта история, помню, тоже понравилась.
Остаток дня и всю следующую ночь до утра капитан тихо спал и почти не подавал признаков жизни. Цвет его лица немного потеплел и у Эмиля появилась осторожная надежда.
Аккурат под эту надежду в караване обнаружилось два ночных мертвеца — уснули и не проснулись. У одного жар крови, а у второго ее вытекло слишком много, и сердцу стало нечем заняться. Эмиль и капрал Заячья губа приступили к копке могил, едва подкрепившись галетами и сушеным мясом на обед. Пока копали, сгустился довольно бодрый дождик, переросший в трехчасовой ливень. Мертвецов совали уже в наполненные водой ямы, совершенно выбившись из сил, вымокнув и испачкавшись с ног до головы.
Все это время одна из санитарных баб держала над капитаном полог из его собственного плаща, чтоб бедняга не промок.
Денек был не из простых.
Уже после полуночи, когда до Купеческой Гавани осталось несколько верст, караван встал прямо на обочину дороги. Лошади, полностью вымотанные, отказывались идти дальше. Уже прилетали резкие порывы морского бриза и даже отзвуки прибоя, совсем близко, там, за жиденьким сосняком.
Согревшись у костра, Эмиль закутался в снятую с мертвеца накидку, сел к вожжам с арбалетом в руках и... сполз в телегу, мертвецки уснув через несколько мгновений. Весь караван задрых примерно так же быстро и безнадежно.
Незадолго до рассвета кто-то тронул Эмиля за плечо. Эмиль мгновенно проснулся.
— Стрелок... стрелок, ты здесь? — спросил его капитан, лежащий совсем рядом, но выше головой. — Стрелок....
— Да, господин капитан, — Эмиль приподнялся на локте.
— Дай пить, — сказал капитан.
Эмиль не без труда выкопал из телеги свой полупустой мех, открыл его и приложил к губам капитана.
— Я тоже могу рассказать, — сказал капитан неожиданно твердо и ровно.
— Может, лучше с утра, господин капитан? — Эмиль подтянул свои длинные ноги, готовясь либо помогать либо не мешать.
— С утра... с утра не получится, парень, — капитан с болью усмехнулся. — Никак не получится. Слушай меня. Тебя как звать-то...
— Эмиль.
— О... Эмиль. Ну так слушай... Слушай... Я тоже... Пять лет назад было. В Роане работали, на войне...
«На войне? В Роане? — подумалось Эмилю. — Какая война в Роане пять лет назад? Последняя тридцать лет назад была...»
— Ну или не на войне, или как это.... как это у них там... называется. Все время что-то... Мы там постоянно работаем. То догнать кого-то, то убить... Постоянно... туда заходим. И в этом году заходили, но уже без меня... Я уже в это больше... Нет... У них же ни границы толком... ни армии... гуляй — не хочу....
Эмиль обратился в слух.
— Ну вот... пять лет... пять лет назад было... тоже зашли. Додика одного искали... Ну и по ходу... Попадается нам один... один дом... Заходим... Ну, как обычно это делалось... Детей в клетку, девок на баловство, а потом тоже в клетку... люди нужны... завсегда нужны... работы полно... в королевстве... а стариков в подвал... еду и ценности забираем... и все... уходим... все так делали, так... так велено. А если велено, то делай... ну и вот....
Капитан откинул голову, тяжело дыша. Эмиль почти неслышно пересел поудобнее, давая бедняге шанс заснуть, но в то же время тайно надеясь на продолжение рассказа.
— Вот.... — сказал капитан и помолчал немного. — Заходим. А там — мать, две старшие девки и пацаненок лет семи-восьми. Аккурат. Аккурат, в точности....
Он снова замолчал, переводя дыхание. Слеза потекла по его щеке.
— А заходим... заходим-то пьяные. Как дьяволы пьяные.... Ох сколько мы там пили... Солнце пресвятое. Ужирались как звери. Тебе столько никогда... никогда не выпить, — шептал капитан все тише.
Эмилю становилось все страшнее, хотя рассвет неслышным колесом подкатывался все ближе.
— А я... а я смотрю... мать, две дочери, пацаненок... это ж, как я... как я когда-то... меня же... меня же точно так же... в точности... забрали... я же роанец родом... я из Роана... Мне вот столько же было... как этому пацаненку... аккурат столько же... такой же пиздюк был... и отца тоже никакого... и две сестры старшие... даже имен их не помню... и мать такая же... того же возраста... и ее не помню тоже... ни как звали... ни даже лица... ничего...