— Эрика любят все...
— Вот и я о том же.
Внезапно меня окатил ужас раскаяния. Вдруг я ошиблась?
Отдала Эрика глупой Ричке, обидела его отказом. Прекрасного, теплого Эрика, страстного и честного. Готового ободрать для меня все королевские клумбы прямо под носом у гвардейцев.
Щеки мои запылали от осознания возможной совершенной ошибки. Нет! Нет, нет и нет. Бабушка дурит мне голову, как обычно. Испытывает. Бабушка не может не оценить Эмиля, его ум и тактичность. Успокойся. Сколько можно. Ты же все уже решила. Все решила. Десять дней дороги в бесконечных и совершенно лишних раздумьях. Ты сможешь прожить без Эрика. Это будет нелегко, но это возможно... А без Эмиля... никак. Без Эмиля просто полнейшая пустота.
Я вспомнила наш первый танец, вспомнила, как он обнимал меня по дороге в Алъерь, его руки в моих волосах за шторой Талигана...
— Эрик мне просто друг! — выпалила я. — Просто друг! Мне нравится Эмиль.
— Вот и хорошо. Благородный юноша — всегда хорошо. Тем более женихов у тебя ещё...
— Да не нужно мне... — я вспыхнула и замолчала, не зная, что ещё добавить, как защитить моего Эмиля перед самым важным, самым близким человеком, который воспитал и вырастил, который любил всем сердцем, и обладал чутьем куда большим и острым, чем мое.
Как объяснить бабушке, что Эмиль живет в каждой моей мысли, в каждом движении, к каждом сне? И тоска о нем разрастается в душе такой захлестывающей волной, что я буквально захлебывалась, гнала ее усилием воли, и не справлялась, как не справляются привыкшие жить чувствами люди с потерей источника этих чувств...
Не было ни признаний, ни поцелуев. Не было обещаний. Но моей руки в его руке, его трепетных объятий и слов о тяжелом расставании, было достаточно, чтобы я чувствовала себя без него лишь наполовину живой.
Я потрогала компас на груди, теплый от жара моего тела. Стало легче.
— Никто другой мне не нужен... — уверенно сказала я. — Поверь мне! Даже Эрик. Тем более Эрик. Эрик — это было так — по ошибке.
— Я верю, моя дорогая! Но ты три раза сказала — «Эрик». Я ничего не хочу утверждать... но.. — и бабушка примолкла, погрузилась в свои загадочные размышления, продолжая сворачивать фантик от конфеты в тонкую трубочку.
Моя бабушка, Натанэ Элиман была родом из далекой Северной Лэды, — большого и некогда славного города на границе с Роаном.
В пору ее молодости, как раз накануне войны, закон о всеобщем образовании только вступил в силу, и бойкая, смешливая Натанэ, унаследовавшая живой и острый ум от отца, а веселый характер от матери, с успехом закончила курсы школьных учителей имени святой Насреддине и начала преподавать светиш, основы арифметики и географии детишкам из поселка Судак. Там молодую учительницу, общительную, радушную, всегда окруженную ватагой влюбленных учеников и присмотрел молодой роанский инженер Дэв Вистов, руководивший постройкой водохранилища. Присмотрел, добился, женился и осел в Северной Лэде, выбрав участок земли на холме и заложив там строительство будущего дома.
— Вот здесь, голубушка, у нас будет веранда, а здесь посадим смородину...
Натанэ смотрела на мужа снизу вверх, на его строгий, орлиный профиль, совсем иную породу, иное, некое оседлое, серьезное, хозяйственное понимание вещей, и шутила:
— Какой ладный сказ, да ещё и про нас.. — а потом добавляла задумчиво: — А там стол поставим, большой, как корабль и будет у нас всегда много гостей, друзей и родни...
Муж кивал, а сам думал: «И детишек...», и поглаживал ее округлившийся от его горячей любви живот, нежно массировал женушке плечи и целовал в мягкие щечки:
— Будет, все будет...
Дэв любил порядок и планы строил вдумчивые, обоснованные. Работы ему хватало, и платили ему из казны сразу обе державы: и северный король Грегори и роанский — Некодий.
А потом в Роане произошла революция. Случилась она по причине скандального саботажа на мраморных карьерах, а вину повесили на нечисть. Из чего устроили переворот и партия нового Роанского режима свергла короля Некодия к ведьмовой бабушке и началась война с радикалами. И все поменялась. И планы, и судьбы, и политическая карта полуострова.
Однажды ночью в дом роанского инженера постучал рыжий хулиган Шако — шестнадцатилетний ученик Натанэ. Он вошел в дом, оглядываясь и теребя картуз и сказал следующее: Мол, он слышал от отца, что утром будет зачистка. Так и сказал это новое, недавно появившееся на устах королевских подданных словечко. Что, мол, всех роанцев вывезут за границу из Северного Королевства — в Роан. И добавил, что вывезут с недоброй целью. И вы сами, конечно, думайте, бежать или ждать судьбы, но по всему ясно, что надо бежать.
— Я не побегу, — сказал инженер Дэв Вистов. — Как можно? Это свои люди. Чего мне от них бежать? Не к лицу как-то позориться.