Тем более Кит к Борею лез давно и планомерно. Подкарауливал с дружками в подворотнях или у озера, искал местечко поудобнее, чтоб без взрослых, прижимал к стене, или к дереву, или сразу валил на землю. И лупил. Не до крови. Но внушительно.
— Че ты такой бесячий? — Кит цедил слюну в дырочку между зубов, держа Борея за горло. — Чо, а?
Других претензий Кит не высказывал, хотя они у него были.
Борей дружил со мной, а я была иттиитка. И Кит был иттиит, что определяло его круглую жизненную позицию избранного, из которой исходило, что я должна придерживаться своих и нос не воротить.
Но мы с Бореем не просто дружили. Мы росли на одном горшке, вместе ходили в школу, вместе делали домашние дела, били друг за друга физиономии обидчикам, и вообще вели себя как брат и сестра.
В детстве Борей походил на девочку больше, чем я. Светлые вихрастые волосы, пухлые губы, постоянный нежный румянец, а главное — совершенно ангельские глаза, чистые и очень светлые, вот действительно, как серое, немного пасмурное, летнее небо. При этом у Борея были темные, загнутые ресницы. И вот этими глазами он смотрел на мир очень внимательно, уважительно и благодарно, точно он с самого детства принимал жизнь, как подарок, а потому обращался с ней очень бережно. Этот взгляд так никуда и не делся.
Кит чуял то же, что и я — Борей совсем не такой, как другие мальчики. Пока мы были маленькими, даже сам Борей не понимал в чем дело. Жил себе и жил обычной мальчишеской жизнью. Читал, бегал, строгал ножиком фигурки, строил на берегу Каго песчаные замки, кидался репейником, учился ездить верхом. Все считали нас женихом и невестой. И мы не обижались. До того случая с компотом и Китом я была уверена, что мы вырастем и поженимся. Борей мне нравился и он был моим другом. Чего еще нужно-то? Борей тогда учился в пятом классе, а мы с Китом — в четвертом. Поначалу Кит старался задирать меня без присутствия друга, а тут осмелел, стал приставать к нам обоим, обзывать женихом и невестой. И однажды в столовой придумал инсценировать свадьбу. Окружил со своими дружками, которые толкнули нас с Бореем друг к другу. Все стали улюлюкать, дразнить, велеть поцеловаться, а потом Кит схватил со стола миску с вишневым компотом, занес повыше и вылил нам обоим на головы.
Мы стояли, а красные струйки текли по нашей одежде. Унижение было такое, что я разревелась, разозлилась и бросилась на Кита с кулаками. Мелкий, юркий Кит мне, конечно, не дался, а вывернулся из под моей руки и пнул. Я оглянулась на Борея, не понимая, почему тот стоит истуканом и ничего не делает. Ведь он же всегда, абсолютно всегда за меня заступался.
— Бор!
И тогда я услышала чувства друга. Совсем не уместные в сложившейся ситуации, более того — совершенно ей противоположные. Борей стоял залитый краской стыда и гнева. Обида его была больше любой простой обиды от идиотских шуточек хулиганов. Это была обида бессилия. Я поняла, что Кит нравится Борею, но хуже всего то, что и Кит это понял. Только это и понял, и больше ничего. Но с тех пор прекратил надо мной издеваться и стал издеваться над Бореем. Проходу ему не давал аж до восьмого класса, когда я не выдержала и намекнула другу, что Кит — иттиит, а, значит, легко может прознать лишнее.
И Борей начал тренироваться.
Через полгода усердного труда и отбитых об стену сарая костяшек, сотни синяков и шишек, он, при встрече с кем-нибудь из банды Кита, с таким же добрым и светлым взором как и всегда, вламывал бывшему обидчику с ноги или с руки — это уж как ему было сподручнее, и шел дальше своей дорогой. Кит от него отстал. И все, вроде, успокоилось.
К пятнадцати Борей походить на девочку перестал. Он резко вырос, возмужал и превратился в настоящего бойца. Его рельефные мышцы стали видны через майку, и девчонки из школы принялись сначала осторожно, а потом уже весьма настойчиво спрашивать меня — встречаемся ли мы. И если нет, то познакомь...
Мы не встречались. И не собирались. Я не переставала удивляться, почему эти влюбленные в него девчонки не видят, что Борей не принадлежит миру привычных отношений? Мне казалось, по одному его взгляду все можно было прочитать.
И в итоге, кто-то все-таки прочитал. Какая-то сволочь. Кто-то из иттиитов учуял, но скорее всего сам Кит. Повзрослел, сложил наконец-то два плюс два и понял природу чувства Борея к нему.
Это было как раз перед тем, как Борею сдавать вступительные в Туон.
Тогда Кит собрал банду из десяти человек, собрал тихо, без публичных выяснений и травли, умный уже стал. Они напали на Борея в парке у озера, напали всерьез. Может, даже убили бы, вполне могли. Но повезло. Взрослые парни мимо проходили. Помогли Борею отбиться. Он еще неделю потом кровью харкал. Так и уехал экзамены сдавать — харкающий кровью. Родители Борея подали жалобу в полицейский участок, после чего Кит пропал и весь последний год в школе не появлялся.