— Я не могу... — мой голос дрожал. Я больше не чувствовала Эмиля за своим плечом. Сказка оборвалась, толком не начавшись. Ситуация была безвыходная. Патовая, как говорил Эмиль.
Никто не знает, где я. Никто не найдет меня здесь. И эти сумасшедшие фанатики...
— У меня... у меня есть жених... — буквально по звуку выдавила я.
— Врать среди своих бесполезно. Согласись, в этом есть особое превосходство расы? — глаза Захира раздраженно блеснули, и он повысил голос. — Ты думаешь, мы тут в любовь играем?! Ты думаешь, ты первая, особенная? Первая, которая заламывает руки и говорит — ах, я не могу расстаться с девственностью, у меня есть парень на примете. В этих случаях мы спрашиваем только одно: Парень иттиит? И знаешь, что мы всегда слышим? О, нет, он белокурый человеческий отпрыск! Так вот! Знаешь, что мы отвечаем таким девушкам? Мы отвечаем: Нам плевать! Мы выживаем! Мы ловим рыбу и собираем артефакты, мы трудимся, не покладая рук, и все отправляем в общину, чтобы она могла жить. Чтобы могли рождаться и жить наши дети. И нам плевать на ваши «не могу, не буду». Община Като Иттина собирает девушек по всему свету. Девственность каждой иттиитки принадлежит ей. Готовили тебя к этому или нет. Истории плевать на твои чистоплюйские амбиции. Это же я говорил твоему отцу, это же говорю тебе. Плевать! Забирай ее, Кит. Она твоя. Завтра луностояние. Перестрахуйся и дождись благоприятного времени. Чтобы не вышло осечки. Пусть переночует внизу.
— Без обид, ладно? — провожая меня в заточение, сказал Кит. Он был доволен и не скрывал этого. — Других иттииток у меня на примете нет. Их вообще рождается в пять раз меньше, чем мужчин. Я коплю свое семя для общины. И отдам его тебе завтра, в день луностояния, как требует Маро Катпул.
— Кто?
— Жрец и хранитель общины Като Иттины. Система должна работать. Икринки должны созревать.
— А ты сам был когда-то в общине? Видел эти икринки? Потому что, Кит, это немного похоже на бред.
— Я не был. Но ты же понимаешь, иттииты не могут друг другу врать. Собственно, это одно из доказательств того, что наша раса — новый виток эволюции. Мы — лучше людей.
— Вы больные на голову, Кит.
— Считай, как тебе нравится. Захир Дохар велел мне проверить твои жабры, разогнать в тебе ген перед спариванием. Поэтому ночевать ты будешь под водой. Три недели. И вернёшься к своему хахалю. Мало я ему навалял тогда. - Кит злобно сплюнул. - А, может, ещё попросишь остаться. Вдруг, влюбишься в меня? Ведь я собираюсь пользоваться тобой все три недели. Во имя гарантии зачатия, конечно. Пока не почувствую внутри тебя плод.
Спустя три часа я успокоилась. Стало ясно, что Захир Дохар не просто так отправил меня дышать жабрами. Слишком долгое пребывание под водой меняло не только структуру тела, оно меняло мысли.
Как мало, ничтожно мало знала я о жизни. Трудно было поверить в то, что зачатый ребенок окажется в совершенно другом месте. Но не верить иттиитам было невозможно. Новая раса не могла врать друг другу. Сложно представить, как подобное свойство личности выживет в мире, привыкшем умалчивать и лукавить. В мире, построенном совсем по другим социальным законам. Что это за община, в которой все живут ради цели сохранить двойной ген? Что это за люди, готовые все свои доходы отдавать сородичам. Как бы мне не было страшно, я начала думать, если уж иттиитам нужен мой ген, чтобы оплодотворить икринку...
Они ждали, пока я вырасту, ждали, пока мне исполнится пятнадцать. Возраст половой зрелости и права создать пару... это отвратительно, странно, но вдруг именно это и есть мое предназначение?
Защищаясь от холода, тело переменило природу и поменяло мысли. В день своего рождения я уснула совсем не той, кем проснулась утром, я уснула настоящей иттииткой в клетке под домом, на выстланном водорослями дне.
Утром за мной приплыл Кит, выпустил, отвел в дом и там передал Мэмми. Внешне он был спокоен, но внутренне просто изводился от жадного предвкушения.
— Мэмми расскажет тебе об особенностях спаривания иттиитов. Я жду в лагуне, — сказал Кит и ушел.
Хотелось вернуть себе привычное тело, белый цвет кожи и нормальные зубы, но Мэмми посоветовала пока этого не делать. После сна под водой мир стал немного туманным, словно через жабры в меня вошло древнее, дикое умиротворение. Даже мерзкие слова «особенности спаривания иттиитов» не вернули мне мою реальность.
Мэмми привела меня в комнату, где на неуклюжем столике стояла тарелка рыбного супа и чашка, в которой дымился синий отвар.
— Поешь и выпей. Когда в последний раз у тебя были женские дни?
— Какое это имеет значение?