«Южная граница озера Каго атакована морриганками. Мы видели наверху убитых людей. И видели внизу трупы русалок. Их синяя кровь смешалась с водой нашего дома. Грядет большая зачистка нечисти. Вам надо уходить. Морриганки не оставят вам ваших женщин. Мы отсидимся на дне, в развалинах. Но вам не продержаться под водой больше суток, вас найдут, едва вы поднимитесь на поверхность. Морриганок много. Намерения их ясны. Спешите, но помните, вернуться вам будет некуда. Деревню они сожгут».
Глава 37. Старый форт
Крытую повозку мотало из стороны в сторону. В ней, кроме меня, Мэмми, Захира Дохара и Кита ехали еще двое мужчин и две женщины. Было тесно.
Всех иттиитов озера Каго везли в эвакуацию в главную общину Като Иттины, куда-то далеко от границы, к соленой воде, в тайное место, спрятанное от тех, от кого стоило прятать представителей древнего народа.
Меня сначала долго тошнило, а потом начало знобить. Колючая жесткая накидка не грела, зато зверски, до зуда колола все тело. Синий наркотик из водорослей медленно покидал сознание, а его место занимал страх.
Я слушала разговоры, но не могла ни на чём толком сосредоточиться. Мысли о войне, об оставшихся в Озерье бабушке и маме, о Борее и о братьях, которых, возможно, мне больше не суждено было увидеть, все эти ужасные мысли приводили к одному единственному решению — во что бы то ни стало, неизвестно как, но обязательно надо сбежать.
Хуже всего, что меня мучило навязчивое, ядовитое, как жало дигиры сомнение. Я же действительно другая. Не такая, как люди. А что, если иттииты правы? Что, если мне не место среди обычных людей? Я гнала эту мысль прочь, как могла. Но она возвращалась и возвращалась. В конце концов я сказала себе — это просто проверить! Надо все рассказать Эмилю. Все как есть... от и до... И если... если чувства его хоть немного тронут сомнения, если он испугается хоть на миг, вот тогда — да, тогда я уйду, вообще уйду. От всех. Брошу университет и уйду к иттиитам. Стану, как они. Как Мэмми. Покорной и скрытной... тогда, да...
Но пока великое Солнце смилостивилось надо мной и не отдало меня этому мерзкому Киту, ныть и предаваться малодушию мне не пристало. Надо рискнуть. Найти возможность сбежать, сообщить о случившемся родным, а потом попробовать отыскать Дом С Золотым Флюгером...
Связанный для Эмиля шарф, мои этюды и подаренная мамой книга про любовь — все осталось в предыдущей жизни вместе с пирогом, который бабушка испекла на день рождения.
На мне не было ничего кроме накидки. Но зато у меня был компас Эмиля, он по-прежнему висел на шее, указывал стрелкой на север и вселял неправдоподобную, глупую надежду.
Решить сбежать, и сбежать на самом деле — две совершенно разные истории. Тем более рядом с теми, кто легко читает твои чувства и кто охраняет тебя, как полезную общему делу особь.
Захир Дохар и Кит следили за мной в оба. Поначалу мне связали и руки и ноги, но на третьем привале веревки на ногах все-таки немного освободили, не убежишь, но вполне можно сходить по нужде только под сопровождением Мэмми. Покрывало на голое тело и больше никаких одежд. Озёрная вода вместо питья. Вместо еды — сушёная рыба. Дикость иттиитов странным образом сочеталась с внешней доброжелательностью.
Все делились со мной скудной едой, помогали на привалах и вообще уважительно относились к матери их будущего потомства.
Бесился только Кит. На правах приписанного мне мужчины он прямо в повозке при всех попытался залезть ко мне под покрывало и облапать бедра.
— Прекрати сейчас же! — одернул его Захир. — Это тебе не игрушки. Береги семя.
Но Кит был так зол, что его обломали перед самым обрядом спаривания. Надкушенный бутерброд не выходил у него из головы, и Кит придумал, как ему поразвлечься.
На одном из привалов он вызвался сопроводить меня до берега ручья, помочь напиться.
И там, у ручья, не долго думая стащил с меня покрывало. Ему запретили ко мне прикасаться. Но не запретили смотреть. Вот он и смотрел на меня голую. А потом полез рукой к себе в штаны.
— Сволочь... Тебе же велели беречь семя, — сначала я почувствовала совершенно естественное отвращение, но вскоре оно сменилось странным, постыдным томлением. Неконтролируемое, животное желание, которое испытывал Кит, передалось и мне. «Иттиит и иттиит...- вот, значит, как это работает, — догадалась я. — Слияние эмоции. Магия, способная дать жизнь далёкой спящей икринке...»