Ее большие толстые ноги, которым было явно тесно внутри кожаных сапогов, выросли перед лежащей на полу мной точно колонны врат в само Подтемье, а лампа, покачивающаяся у нее в руке, ослепила.
— Эээ.. милая. Вставай, пирожочек. Не то простудишь тут на камне все свое повидло...
Толстая ведьма была серая. Ее пепельные, от природы седые волосы были выбриты только на правом виске, где прямо на черепе виднелась синяя татуировка, изображающая хищную птицу. Одно кольцо в ухе, и еще одно — в пухлой нижней губе. Серая кожа и серые глаза, спрятанные под мощные надбровные дуги, широкая переносица. Я никогда не видела так близко чистокровных морриганок — самых древних, спустившихся пару столетий назад с гор и завоевавших сначала чернокожий юг, а потом острова альбиносов. Эмиль отлично поднатаскал меня по истории нашего континента... Вот теперь его уроки мне пригодились...
— Идем, — ведьма помогла мне подняться и подтолкнула к выходу. — Прогуляемся! Я же обещала.
Старый форт сотрясался от грубого, пьяного смеха и ругани. Орали, акая по-южному, всякую блажь и гнусность, командовали, спорили. Пахло дымом, кислотой и какой-то горелой едой. Пахло въедливым, отвратительно сладким женским потом. Снаружи стояла жара, а здесь, в каменном мешке, было промозгло и сыро.
Я чуяла плохо, шла как во сне, хорошо видя себя со стороны. Человеческая дева, попавшая в плен к иттиитам — пусть и не нечисти, но древней, нечистой расе. Связанная веревками, белокожая, с каштановыми, сбившимися в неопрятные пряди волосами, босая, в одной только полосатой циновке, надетой на голое тело.
Во что бы то ни стало нужно было сохранить этот облик, а потому ни страх, ни гнев я не могла себе позволить. Я сдерживала их, копила и прятала, призывая равнодушие себе в защиту. Не получалось...
Пока ведьма вела меня темными коридорами, я ловила даром пленных гвардейцев, сидящих по камерам подвала, там, где положено было сидеть вовсе не им, а, напротив, ведьмам — врагам нашего королевства. Я чуяла ведьм и их наемников — пьющих и занимающихся с пленницами всяческим постыдным. Наверняка среди этих несчастных были и иттиитки озера Каго. А, может, там уже и бедная Мэмми, которую во имя сверхидеи насиловали сначала свои, а теперь во имя другой сверхидеи будут насиловать чужие. В голове не укладывалось. Такое, вот это вот все и все подобное, я читала только в книжках, да и то, не в тех, которые одобряла мама.
Форт был частью старого, разрушенного замка, с незапамятных времен стоящего на южной границе. Раньше крестьяне использовали его под склады, но идущая с болотистой реки сырость изгнала из просторных помещений и зерно, и картофель. Теперь форт пустовал. Неудивительно, что ведьмы обосновались здесь. После Роанской войны граница охранялись весьма условно, кто бы им помешал разведать тут всю местность вдоль и поперек? Вот только зачем? Зачем?! Этого я никак не могла взять в толк.
Мы шли широкими и низкими сводчатыми коридорами, ведьма мотала лампой из стороны в сторону, останавливаясь у каждой развилки, и я поняла, что она сама заблудилась в этой паутине ходов.
Форт давил. Кое-где можно было даже задеть головой кирпичный свод перекрытия, да и просторные помещения по бокам коридоров тоже не отличались высокими потолками.
Нам встретился коренастый черноусый наёмник, ведущий по коридору раненного волколака в кожаном наморднике. Волколак был как маленькая лошадка и доставал человеку до груди.
Прямо перед нами, из приоткрытой тяжелой двери выбежала веселая растрепанная девушка, подбирающая широкие юбки. А следом за ней, шатаясь и ругаясь, — мужик. Штаны его были приспущены, и я отвела взгляд...
Слышалась музыка. Звуки какого-то незнакомого инструмента. Струнного, но по тембру совсем не похожего на гитару, ему вторила дудочка. Мелодия была танцевальная, задорная. Ведьмы явно праздновали военную удачу. Убийства людей...
Как так-то? Неужели все эти разговоры о войне, которые, сколько я себя помнила, то разгорались на вечеринках маминых и бабушкиных друзей, то надолго тухли и забывались, все эти домыслы имели под собой реальную почву? Неужели правда, что Кавен ни в какую не хотел предоставить морриганкам найденные в Запретной Земле чертежи? Не то кораблей, не то летательных пузырей. Испугался, что они построят флот. Так говорили взрослые. А ведьмы... обиделись. Они считали, что Кавен обязан их армии в победе над радикальным Роаном. Считали, что Кавен должен делиться знаниями...
«Тебе все равно... — говорила я себе. — Ты не знаешь причины. И не смыслишь в политике!» Мне нельзя было сейчас разрешать себе гневаться, плакать, бояться. Иначе иттиитская природа разбудила бы во мне древние силы. И я бы себя выдала. Тело и разум мои были заняты контролем над чувствами.