Сумасшедший мир, родиться в котором желательно сразу страшным мужиком в доспехах в далёком никому не нужном селении, где нет ни книг, ни жрецов. Тогда, возможно, никто не поведет тебя неизвестно куда неизвестно с какой целью.
Кинжал Кита Масара, который он выронил во время пленения на пол повозки, прятался под жёсткой накидкой, привязанный к цепочке компаса. И хотя он был выточен из зуба древнего морского чудовища, а потому весил немного, все-равно давил на шею. Ведьму следовало убить, как только она развяжет мне руки. Что случится, если она обнаружит кинжал раньше, я не догадалась подумать.
У озера росли густые кусты кулиягоды. Здесь был спуск к воде и на старых мостках стояло ведро, с привязанной к ручке веревкой.
Надежда, что ведьма отпустит меня умыться, и этим даст шанс нырнуть в воду и уплыть прочь, оказалась наивной. Она не отпустила меня, а, напротив, резко дернула на себя, прижала спиной к своим желеобразным грудям и собрала мои волосы на бок, чтобы поцеловать в шею. Ощущение было такое отвратительное, что меня передернуло. Я рванулась из ее рук.
— Тихо-тихо, - засмеялась ведьма, прижала ещё сильнее и торопливо зашептала мне в ухо: - Будет немного больно, пирожочек, но и приятно тоже... Несправедливо, если такая целочка достанется главной. Ты — моя добыча. Я отдам ей твою подружку, она тоже хорошенькая. Главная любит таких маленьких пугливых козочек с большими титечками. А я люблю тёлочек покрупнее... и посветлее... — рука ее сунулась мне под накидку и принялась жадно облапывать бедра, живот, грудь, и, конечно, тут же наткнулась на кинжал. — Ооо! — она радостно схватилась за цепочку. — И с маленькими секретами между пухленьких грудок! Да же?!
И ведьма сдернула с шеи кинжал вместе с компасом. Я вскрикнула. Цепочка обожгла шею, глубоко разрезала ее на загривке, рана защипала. Крепко держа меня поперек туловища, толстуха вышвырнула кинжал и компас Эмиля в озеро и принялась жадно слизывать с моей шеи кровь.
— Тепленькая, чистенькая мерзавка с кинжалом за пазухой. Смелая, подлая. Ты очень мне нравишься. Очень-очень. Я испорчу тебя, а потом заберу себе. Я буду о тебе заботиться, баловать. Научу играть с дигирами. О, что они умеют вытворять, эти хитрые колбаски. Тебе небось и не говорили, какая она — настоящая женская ласка? Вот я тебе все и покажу.
Она развернула меня к себе лицом. Тени от густой кулиягоды падали на ее подрагивающие от похоти жирные щеки. Она ухватила меня как Кита — одной рукой за лицо, и двумя сосисками-пальцами сжала скулы.
— Скажи мамочке «мяу». Я люблю, когда девули говорят «мяу». Ну, скажи, пирожочек! Или ты и впрямь немая?
Вот он — самый нужный момент. Идеальные обстоятельства, последняя капля в чан моего бережно собранного гнева, готового в любую секунду лопнуть, вырваться и ударить... Но было нельзя, а вот теперь стало можно.
«Я не немая... — хладнокровно подумала я. — Просто я — рыба. А рыбам положено молчать.»
В свете полной луны, благоволящей всей нечести этого мира, морриганка увидела, как лицо белой человечинки стало смуглым, как почернели ее и без того темные глаза, и как белые ровные зубки стали острыми, точно у щуки. Очень большой и очень разгневанной щуки...
Никогда еще я не превращалась в иттиитку так быстро. Впрочем, никогда еще я не была попавшем в беду животным, пускающем в ход зубы и когти без малейшего раздумья и сожаления...
Позже, сидя под корягой, где я умудрилась запутаться в крепких стеблях кувшинок, я понемногу пришла в себя и поняла, что покусала ведьму чересчур кровожадно.
Чуть не откусила ей палец, вгрызлась глубоко в жирную шею. Ещё и еще. Я все сделала правильно. Животное во мне действовало наверняка. Так, чтобы от боли ведьма выпустила, а не убила добычу.
Толстуха не успела достать из ножен меч, который планировала использовать совсем с другой целью, она вскрикнула только раз, увидев произошедшие со мной перемены, а потом рухнула мне под ноги, истекая кровью. Она хрипела, катаясь по земле, выла от боли, но кричать и звать на помощь жирная ведьма уже не могла.
Дальнейшая судьба ведьмы Ханки меня не интересовала. Освободившись от ее потных рук, я тотчас нырнула в озеро. Во что бы то ни стало нужно было вернуть компас Эмиля!
Луна мне помогла. В ее ярком свете кинжал иттиитов белел среди черных водорослей, как самая настоящая звезда. К нему была привязана цепочка с моим сокровищем.
Не перерезая веревок, чтобы не терять времени, я схватила кинжал и компас, и уплыла как можно дальше, к другому берегу, где спряталась под корягами среди кувшинок, не помня себя и глотая слезы.
Глава 38. Четыреста семьдесят верст