Мне все больше нравилось это дикое единение с природой. Естественное, животное существование дарило мне чувство причастности к некоему огромному, цельному организму, именуемому вселенной. Я испытывала безмятежность. Разум мой задремал, зато обострились инстинкты.
Возможно, именно они, а не проблески привычного сознания заставили меня выбраться на берег, чтобы провести третью ночь луностояния на суше. «А то, глядишь, ненароком завтра у тебя вырастет рыбий хвост...» — сказала я себе.
Я переночевала под перевёрнутой лодкой вблизи небольшой деревушки.
Наутро на берег прибежала ребятня с удочками. Два пацаненка уселись прямо на киль моего приюта и забросили удочки. Я подождала, пока у них что-то поймается, они слезут на мостки, примутся спорить, греметь ведром, набирая в него воду, радоваться пойманному карасю и тому, как он бьётся, сверкая брюхом на солнышке.
Я осторожно приподняла лодку и сползла в воду. Если мальчуганы и услышали плюх, то точно подумали на какую-нибудь большую рыбину, что ударила по воде хвостом.
Начался второй день моего движения по Ааге. До Фьюн-гавани было ещё так далеко, что я уже не думала об этом, и не считала версты, мили или узлы, или чем там измеряется расстояние на воде?
Я просто плыла, с удивлением обнаружив, что сознанием нахожусь только в данном мгновении времени, а не как прежде — в прошлом или в будущем.
Берега то прогоняли любое человеческое присутствие, то рассыпали у воды деревню за деревней. Тогда в реке появлялись зелёные сети, у порогов — мельницы, а лодок становилось так много, что следовало тенью плыть у самого дна, среди затонувшего мусора человеческой жизнедеятельности.
Я не знала названий встречающихся поселений, моя внутренняя карта была свободна от топографических пояснений, зато она точно предсказывала мели, пороги, водопады и заводи.
Ближе к вечеру, после одной, особенно большой и суетливой деревни, наконец, натянуло дождь. Я ждала его, эту армию стальных облаков, что сомкнула свои ряды у меня над головой. Шуршание дождевых капель с тихого выросло в грохочущее, и небо спряталось от моих глаз за серым шелковым платком, наброшенным на всю водную гладь.
Я вынырнула, подставила лицо под град крупных капель, а потом оглядела поливаемые дождем берега.
Внезапно налетевший ветер погнал по реке пенные горбыли, бросил мне в лицо брызги.
Я подождала, пока холод перестанет меня радовать и снова нырнула в реку. Теперь она казалась особенно теплой и ласковой, самым безопасным местом в страшном мире сошедших с ума людей...
Так я и уснула, несомая течением, убаюканная дождем, что там, наверху, перерос в ливень, а здесь, внизу, в тихое, уютное шуршание.
Очнулась я от того, что туго спеленавшее мое тело сети прилежно и напористо тянули меня верх. Исполненные охотничьего азарта чувства рыбаков становились все отчётливее, а черный квадрат бревенчатого плота все больше и больше.
Плот напоминал распахнутую прямо посреди уютного коридора покоя и мира дверь в Подтемье. Дверь, входить в которую у меня не было ни малейшего желания, но которую никак нельзя было избежать.
«Ойёлли! — догадалась я. — Светлое же Солнце и Бледноликая Луна! Только этих не хватало!»
Меня выволокли бесцеремонно, как настоящую рыбину, больно приложив скулой и плечом о борт. Снаружи лило как из ведра, головы рыбаков утопали в глубоких капюшонах парусиновых плащей. Видны были только заплетённые в косы бороды, с которых текла вода.
Бороды приблизились. Но, рассмотрев в сети нечто человекоподобное, рыбаки отпрянули и слегка попятились. Бедняги! Такого улова вы точно не ожидали...
Кто-то зажёг и опасливо протянул ко мне тусклый фонарь, надеясь понять, что я такое.
Девочка я, ведьма вас дери, студентка второго курса королевского университета. Слыхали про университет? Вряд ли...
Ойелли - странствующие свободные торговцы, даже не подданные Кавена... Они путешествуют по рекам вереницей больших плотов. Эти плоты, набитые всяким товаром, и есть их дом, промысел и королевство. Я не раз видела их у нас в Озерье на ярмарку: косы до пола, полные уши серег, свой язык и свои нравы...
Так что про второй курс и заикаться не стоит.
Я постаралась выпутаться из сети, но поняв, что никак не могу найти край, попросила:
— Помогите, пожалуйста, выбраться.
Это были самые первые слова, которые я произнесла, будучи в новом теле. И зачем только я рот раскрыла? Голос мой прозвучал так, точно бы в горле выросли склизкие донные водоросли, вот просто голос утопленника, да и все.