Эмиль сухо кивнул мне в знак благодарности и глухим, полным боли голосом ответил Эрику:
— Она красавица, Эр. Я таких даже на картинках не видел...
— Это ее меч? — осторожно спросила я.
— Да, — сдержанно кивнул Эмиль.
Наступила тишина. Давящая, неловкая. Было ясно, что подробностей от Эмиля не дождешься.
— Надо выпить! — резонно решил Эрик.
Он поднялся и направился в гостиную, где отодвинул сложенный ковер и вскрыл крышку подпола.
— Тут у деда бутылка заныкана, о которой он забыл, — крикнул он.
Эмиль отложил ложку, встал и вышел в гостиную.
— Тут у деда много чего заныкано, — сообщил он, наблюдая за братом. — Подавай-ка мне все банки.
— Все-то зачем? — не понял Эрик. — Огурчиков вполне достаточно.
— Подавай, говорю...
Эрик принялся подавать банки. А когда достал все до единой, то Эмиль вручил брату нож.
— Видишь щель на дне? Подцепи.
Эрик послушно подцепил, отодвинул крышку второго дна, выпрямился и, не отрывая взгляда от того, что увидел, медленно произнес:
— Чтоб меня ведьмы драли! Это то, что я думаю, братишка?
— Истинно так, — кивнул Эмиль. — Остатки дедушкиного арсенала. И мы все заберем с собой, в Туон.
— Да брось! — фыркнул Эрик. — Ты что, всерьез собрался валить в Туон, как паинька?
— Да.
— Ну-ну! — Эрик одарил Эмиля недоверчивым, полным иронии и сочувствия взглядом, а затем вернулся к мечам. Он вытащил свертки из тайника, разложил их перед камином и любовно развернул каждый. Мечей было девять. Длинные и короткие, изогнутые и прямые, с гардами в виде изящных виньеток, и совсем скупыми. Все они были спеленаны вместе, наподобие букета.
— У меня встречный план. — Эрик с мечей глаз не сводил. — Берем это сокровище. И погнали! На фронт. Разделаем ведьмочек под орехи...
— Нет, — покачал головой Эмиль. — Пока нет. Сначала нужно научиться фехтовать, как следует. Тогда от нас будет хоть какая-то польза. Если сейчас сбежать на фронт, нас просто сразу убьют, и толку будет немного.
— Ты же убил ведьму! — непонимающе возразил Эрик. — Убил ты. Убьем и мы!
— Из арбалета, — пояснил Эмиль. — Но сначала она убила парня, который стоял на голубятне рядом со мной. Прямым попаданием стрелы в глаз. Мне просто повезло, Эр. Просто повезло. А я не из тех, кому везет дважды. Мы поедем в Туон. Хотя бы ради... — Эмиль кинул быстрый взгляд на меня и не договорил.
— Итта в любом случае отправится в Туон. Я говорю о нас с тобой.
— Вот как?! Бросишь ее? — холодно выдавил Эмиль и поднял бровь. — Чтобы больше никогда ее не увидеть?
— Почему не увидеть?
— Потому что сейчас выхода из твоего плана ровно два. Первый. Тебя ловят по дороге и отправляют в арочку за ослушание. Второй. Ты попадаешь на фронт и тебя там убивают.
— Угу. Если бы все так рассуждали, как ты, защищать родину было бы некому. Остались бы одни трусы.
Эмиль и так держался на волоске. Гнев, который он сдерживал, давно подобрался к его горлу, требуя какого-нибудь повода для выхода. Я чуяла эту страшную, невысказанную обиду, а потому стояла ни жива, ни мертва, глядя, как он вспыхнул, шагнул через открытую пасть подпола и вцепился Эрику в ворот гвардейской тужурки.
— Ты... — Эмиль чеканил слова прямо Эрику в лицо. — Ты ничего не знаешь и ничего не умеешь. Все что ты думаешь о войне и о себе — только кажущаяся видимость. Иллюзия. Опасный обман.
— А ты, значит, знаешь и видишь? — прошипел Эрик, отталкивая от себя Эмиля.
Тот шагнул назад и буквально повис пятками над краем подпола, не отпуская брата и продолжая говорить.
Слова Эмиля, тяжёлые, как булыжники один за другим обрушивались Эрику на голову.
— Я тебе расскажу, что я видел. Как убивал, копал руками могилы и хоронил опытных воинов. Расскажу. Потом. А сейчас ты веришь мне молча и делаешь, как я говорю. А я говорю: ты на войну не пойдешь. И я не пойду. Мы берём мечи и учимся. Днём и ночью. Чтобы нам было что предложить своей земле кроме удобрения.
И Эрик стушевался, обмяк, встретился со мной растерянным взглядом и сдался. Он шагнул назад к печке, дёрнул на себя Эмиля, чтобы тот не упал.
— Ладно, ладно. Остынь, Эм. Я тебя услышал.
Эмиль ослабил хватку, отпустил тужурку Эрика и даже хлопнул его по плечу:
— Другое дело, малыш.
— От малыша и слышу. — буркнул Эрик.
— Я и не спорю. Лучше выбери себе меч по вкусу. А остальные запакуем... — Эмиль устало присел на край дивана, словно бы на этот спор он потратил весь остаток сил и терпения.
— А эти? — Эрик кивнул на входную дверь, имея в виду конвой. — Не обделаются, если мы погрузим в повозку столько опасных игрушек?
— Мы завернем все в одеяла, запакуем, так, будто бы это арфа. По форме. Все одно они арфу особо не видели никогда.