И в этой всепоглощающей тишине Эмиль Травинский ел себя поедом. Я чувствовала, что он безуспешно сражается с ядовитыми мыслями, и от этого у него тоже раскалывается голова.
Он считал себя виноватым, раз сам все организовал. Назло Эрику, чтобы доказать, кто здесь главный. А теперь переживал, что втянул меня в эту историю. Как будто у меня своей головы на плечах нет. Как будто все, что с нами происходит, вообще как-то связано с выбором. За что он корит себя? За то, что не отобрал стакан с элем? Или за то, что вовремя не увел из компании? Идет рядом с сонной и полупьяной девушкой, стучит зубами от холода и злится. Разве он за меня отвечает? Или он думает, что я упрекну его в чем-то?
Я его не понимала. Все, абсолютно все я сделала сама. Сама танцевала с Эриком у него на глазах, сама пошла с братьями на праздник, сама пила эль...
Мы срезали путь через двор столовой и оказались в переулке рядом с университетской кофейней «Райса и Вилл», в которой, несмотря на ранний час, уже горел уютный и даже приглашающий свет.
Я остановилась перед входом, чтобы поискать в кармане перчатки. Так и не догадалась их надеть, пока совсем не отморозила руки. Эмиль стоял рядом и ждал. Мы по щиколотку увязли ботинками в снегу. Под нашими ногами лежал прилетевший невесть откуда прошлогодний лист.
Нас обоих колотило от холода.
— Давай зайдем погреемся, — так и не найдя перчаток, осторожно предложила я. — Пальцев уже не чувствую.
— Так закрыто же, скорее всего. Рано ведь. — Голос у него был хриплый. Ну вот. Еще не хватало, чтобы он снова из-за меня простудился.
— А ты проверь, — попросила я.
Эмиль нехотя толкнул украшенную венком из еловых веток дверь. Она легко поддалась, мы шагнули через порог и оказались в ярком и теплом помещении, полном самых соблазнительных ароматов.
Маленькая, проворная Райса в высоком колпаке как раз вынесла из кухни поднос с дымящимися булочками, как в снегу обваленными в сахарной пудре. Хозяйка внимательно оглядела нас и загадочно улыбнулась. В больших зеленых глазах зажглись хитрые огоньки. Весь ее вид говорил, что она отлично все понимает – парочка загуляла в новогоднюю ночь, замерзла и явно не в духе.
— Первые клиенты в этом году! — Райса не переставала с интересом рассматривать нас, — Проходите скорее. Есть такая примета: если первые клиенты — юная пара, дела пойдут в гору. Так что выбираете? Свежие кексы с черникой или вот, булочки с корицей. Остальное все прошлогоднее и вам не подходит.
Я нащупала в кармане четвертак, достала и показала Эмилю.
— Не нужно. У меня есть деньги. — Он снял шапку, провел ладонью по волосам, приглаживая непослушные кудри, и обратился к Райсе: – Мы возьмем булочки с корицей. И чай с мятой. Спасибо.
Мы сели за столик у окна.
Утром нового года, в тепле и уюте совершенно пустой кофейни, наполненной желтым светом, среди чистых, к празднику побеленных стен, на которые еще не успели повесить ни одной картины, Эмиль продолжал мрачно и молча себя грызть.
— Мне очень неловко, что так получилось... — начала я. — Вот честно.
— Не надо было тебя туда тащить... — Эмиль поджал губы и, не зная, что добавить, посмотрел через мое плечо на проворную и милую Райсу.
— Разве ты за меня отвечаешь?
— За тебя — нет. Я отвечаю за себя и свои поступки.
Он снова замолчал, взял горячую чашку с чаем двумя руками и отхлебнул кипяток.
Он пил чай, а я смотрела на него, никак не понимая, что же случилось такого страшного, что даже лежащая перед ним свежая наивкуснейшая булочка с корицей до сих пор оставалась нетронутой.
— Мне очень понравился концерт... — сказала я.
Эмиль молча кивнул и вновь отпил из чашки.
— И ребята понравились, и представление. Жалко, что тебе пришлось спать под елкой. Ты когда-нибудь раньше спал под елкой?
— Нет.
— Спасибо, что все это придумал. Мне правда неловко, что я не рассчитала силы...
— Эль у них был крепленый. Но я это понял, только когда Эрика снесло с катушек.
— Серьезно? И что Эрик?
— Понятия не имею. Они все ушли гулять по Туону и петь песни.
— Хорошо, что ты остался…
Эмиль поставил чашку и посмотрел как-то особенно, так, точно впервые меня увидел. В его добрых глазах пряталось то, что я чувствовала своим даром очень отчетливо. Он был искренне удивлен тем, что я не ищу виноватых, а спокойно принимаю неловкую ситуацию, ем булочку и с восхищением на него смотрю. Видимо, он ожидал, что я буду переживать и раскаиваться, а может даже, свалю вину на него, но столкнулся с совершенно другой реакцией. Конечно, мне абсолютно не за что было себя хвалить. Но искать виновных совсем не в моих правилах. Мне хотелось, чтоб Эмиль перестал переживать, выпил горячего и съел вот эту чудесную булочку.