Эрик снял с вешалки длинный плащ, потом, недолго думая, взял из угла мои ботинки, сунул и то, и другое в большой холщовый мешок для красок, покрутился, посмотрел на меня, оценивая, во что я одета. Синее домашнее платье его не устроило.
— Штаны твои где и купальник?
— В шкафу. — Я изумленно наблюдала за ним. Хотя за последние четыре месяца мы и стали закадычными друзьями, так беспардонно он себя еще никогда не вел.
Эрик открыл шкаф и начал там копаться.
— Ты роешься в моем шкафу, — напомнила я о приличиях.
— У меня нет выбора. Ты уперлась. А все ждут.
— Где Эм?
— На месте. Справиться с женским упрямством могу только я. Купальник где?
— Зачем купальник?
— У тебя же есть купальник?
— Есть...
— Вот и давай!
Я закрыла книгу, поднялась из-за стола, и, отстранив Эрика, вытащила купальник из шкафа. Он лежал в самой глубине полки, новый, закрытый купальник цвета морской волны, я им еще ни разу не пользовалась. Теплые дни наступили совсем недавно, и озеро пока не прогрелось.
— Другое дело! Немного напора и наглости, и ты сдалась... — Эрик рассмеялся, забрал у меня купальник и тоже сунул в мешок.
— Ах вот, значит, как ты получаешь своих подружек?! Напор и наглость! — Я попыталась отобрать у него мешок с одеждой, но он не отдал. Поднял под потолок и, держа на высоте двух с половиной метров, ответил совершенно без ерничества:
— Не... Так я могу вести себя только с тобой...
— Почему это?
— Почему-почему? Потому что это ты. Пошли! — Он опустил мешок с моей одеждой на плечо, взял меня за руку и потащил прочь из комнаты к обычной лестнице.
— Куда мы? — сжимая его ладонь и не поспевая за ним, возмутилась я. — Хоть скажи...
— В конюшню! — Эрик привычно махнул рукой мадам Минчевой, и та по-дружески помахала ему в ответ. За четыре месяца Эрик заставил всех себя полюбить.
Мы шли через кусты, самой короткой тропой от корпусов до конюшни.
— Что за девочка была с тобой сегодня? — спросила я.
— Девочка? – поднял брови Эрик. – Это которая?
— Ты сидел с ней во дворе учебного корпуса, на травке. Руками махал, как мельница.
— Следишь за мной? — хохотнул Эрик. — Беспокоишься? Молодец!
— Чего за тобой следить? Тебя за версту видать. А вот беспокоюсь, ну да. Хочу, чтобы тебя любили как следует. Конечно, тебя и так все любят. Но как-то могли бы и больше.
— А-а, — догадался Эрик. — Издеваешься?
— Ну, немножко.
— Давай-давай. Ревнуй. Мне нравится.
— Ясное дело, нравится. И все-таки...
— Лора. С сельскохозяйственного. Я ее просил мне брюки от костюма удлинить. И Эму заодно. Ты же не шьешь, а у нее машинка. Короткие стали совсем. Ну, а она заузить предложила, чтобы было по моде. Сказала, что так сейчас самая круть. Чтобы сверху туго, а внизу широко.
— Это называется клеш.
— Ага, так она и сказала.
— Ясно.
— Чего ясно-то? Она за ночь справилась. Надо было с ней на травке посидеть. И вообще, я ее пригласил на послезавтра, на репу.
— На генеральную? Уже?
— Время летит, темная дева. Десять дней до королевских каникул. На двенадцатое брички заказаны. Ты же помнишь?
Я кивнула и загрустила. Скоровсе студенты музыкального факультета уедут в Алъерь играть королю. Эмиль и Эрик занимались буквально с утра до вечера, готовили какие-то сложные сольные произведения. Я услышу их только в малом зале Туона, на генеральной репетиции. А потом буду умирать от зависти, пока они гуляют в столице. А потом каникулы, и вообще не увидимся до самого августа...
— Вечером четырнадцатого мая в Алъере не останется ни одного трезвого студента! — подтвердил мои мысли Эрик. — Клянусь здоровьем короля Кавена!
— Ну, может, один где-то и останется... — вздохнула я.
Перед входом в конюшню были свалены вещи Эрика: рюкзак, мешок с каким-то добром и гитара в чехле.
Эрик вывел Жустика — серого, черномордого жеребца. Вещион сгрузил на спину себе и коню. Наладил сбрую. Седла не было.
— Парные закончились, так поедем. Давай, помогу забраться.
Он подсадил меня, сам заскочил позади и взялся за поводья так, что я оказалась между его рук.
— Эрик, ты же понимаешь, что это подлая провокация? — смутилась я. — Я не в силах отказаться от твоих постоянных выдумок. Но я завалю историю и стану нищая, как последний двоечник. Буду есть только гурскую кашу. Один плюс — стану тощая, как Дамина Фок.
— Не станешь. Я буду кормить тебя халвой с ложечки.
— У тебя не будет халвы, Эр. Ты тоже завалишь экзамены и будешь сидеть на шее у Эмиля. Он-то все сдаст на десятки.