— Русалки. Они никогда не являются людям без повода.
— С чего ты взял? — хохотнул Эрик. — Это же просто русалки. Рыбы.
— Наивно было бы так считать. — Огонек всезнайки сразу полыхнул в серых глазах Дроша. Он опустился на скамейку, потирая руки. — Озеро Поу тебе ни о чем не говорит?
Эрик непонимающе сморщил лоб.
— Там что-то про армию повстанцев? — Колич принял позу мудреца Чо и с интересом уставился на Дроша.
— Ну даете! — Брови Дроша полезли на лоб, он оглядел остальных. — Вы тоже не знаете?
— Я знаю, — заверил его Эмиль. — Но с удовольствием послушаю еще раз.
— Слушайте-слушайте! — улыбнулся Дрош. — Вам еще экзамен сдавать, паршивцы! — (При этих словах я вздохнула.) — Как все было? Почти полвека назад, когда молодой и бесстрашный король Грегори укреплял свою власть, борьба с роанскими повстанцами привела его на северные границы, и армии оказались по разные стороны озера Поу. Была зима, лед казался крепким, и Грегори, желая вдохновить армию и преподать урок смелости, ступил на него. Конь у него был тяжелый, из эдурских, да и доспехи весили больше двух пудов. Король успел продвинуться вперед на целую сотню метров, после чего лед не выдержал, треснул, и озеро за секунду поглотило короля Грегори вместе с конем. Вот так! — Дрош взмахнул руками в стороны и резко хлопнул в ладоши.
— Тебе бы книжки писать... — съязвил Тигиль.
— Подумываю об этом, — не распознав иронии, кивнул Дрош. — Так вот! Изюминка ситуации в том, что гибель короля Грегори стала бы поворотным моментом в истории. Роанские повстанцы взяли бы контроль над всеми древними народами так же люто, как взяли в своей стране. Не родился бы король Кавен, и не началась бы эпоха просвещения и свободы. Не сидели бы с нами сейчас девочки, да и вряд ли мы смогли бы себе позволить этот шикарный кутеж. Не читали бы мы запрещенные на юге книге и не пили кофе, пусть даже дорогой. Не было бы вообще никакого кофе. Потому что мы окончательно разругались бы с дальним континентом. Ведь погибни тогда Грегори — власть перешла бы к Ювелю Тоски. А он по сей день мечтает объединить королевство, упразднить свободные герцогства, установить поголовную воинскую повинность и начать завоевательные кампании на юге. Все сейчас было бы иначе, погибни тогда король...
— Его спасли русалки? — Ами с обожанием смотрела на Дроша.
— Все это знают, милая, — ласково ответил он девушке. — Но мало кто понимает, какую услугу они оказали королевству.
— Прежде всего они оказали услугу себе, — не выдержал Эмиль. — Если уж по совести. Грегори творил не только славные дела. Невинной крови на его руках предостаточно. Тут можно об этом говорить. Никто не услышит. Но он никогда не трогал нечисть. Факт. Ни одной зачистки, полная свободна и негласный закон о неприкосновенности.
— Даже королям приходиться платить по счетам.
— Да, — кивнул Эмиль. — Долг чести. Благодарность.
— А я думаю, страх, — вставил Тигиль.
— Перед кем? — удивился Эмиль.
— Перед провидением, — объяснил Тигиль. — Перед силой волшебных существ, ну и перед невозможностью их контролировать.
— Перед их неизведанной природой, а как следствие — непредсказуемостью, — поправил Эмиль. — Только при чем же здесь провидение?
— А ты думаешь, это случайность такая? — Тигиль иронично сощурил глаза. — Ну сам посуди. Русалки зимой спят. Да и не так уж много их, чтобы они случайно оказались в нужном месте в нужное время.
— К чему ты клонишь?
— А к тому, друг мой, что мудрецы по-прежнему следят за миром и вмешиваются в его судьбу.
— Может быть... — неохотно пожал плечами Эмиль. — Но вопрос спорный... Главное, все сложилось в пользу нашего настоящего. И тут, конечно, Дрош прав: спасибо русалкам! — Эмиль поднялся с палубы, явно желая закончить разговор. — Ну, что, плаваем? Пока девочки не уснули от заумных бесед?
Он принялся развязывать парус, долго возился, и Ричка подошла ему помогать.
— Любые узлы покорны женским ноготкам, — легко справившись с веревками, державшими парус спеленутым, кокетливо пояснила она.
Эмиль потянул за самый толстый канат, и парус раскрылся, как огромное крыло.
— Красота! — оценил Эрик. — Только ветра нет.
— Ветер мы поймаем позже, — объяснил Эмиль. — А пока бери весла. Они под скамейкой.
Мне казалось, что день раскрыл себя в избытке. Что ничего прекраснее уже просто не может произойти, что любое «еще» испортит то, что уже случилось. Но весна была юная и жадная, светлая ночь продолжалась.
Колич и Тигиль выгребли на веслах на середину озера, где парус все же набрал в себя ветер и потянул плавучую баню вдоль прекрасных берегов.