— Нам нужен чистый лист. Открывай свою тетрадь на развороте. Будешь сама вписывать в таблицу данные.
— Прямо как в аптеке... — поразилась я.
— Везде есть система, — кивнул Эмиль. — Если в нее вникнуть, проще понять суть. Смотри. Начнем с восхождения на троны трех королей. Ставь шестнадцатый год. Обведи число дважды, чтобы запомнить. Выдели три круга, это три королевства. Теперь в каждом круге пиши самое важное. Южное. Горное. Северное. Имена, суть. Потом подробнее расскажу.
Мы просидели два с половиной часа. Они промелькнули как мгновение. За это время Эмиль разжевал и положил мне в голову весь годовой курс истории с подробностями. И даже добавил пару забавных случаев.
Сначала он рассказывал сухо и отстраненно. Но вскоре увлекся, забылся, оттаял и улыбнулся. Он спрашивал, слушал ответы и говорил дальше.
— Эмиль… — Таблица была заполнена, а моя больная голова бережно раскладывала по полочкам новые знания. — Почему ты не пошел на исторический? Почему флейта?
Он посмотрел на меня с удивлением. Желваки на его скулах дернулись. Солидность и серьезность исчезли, словно встали поодаль, и он перестал хвататься за них, как за спасательный круг. Я наклонилась над столом, чтобы проявить участие, и прядь моих волос упала на тетрадь. Эмиль протянул руку и задумчиво намотал на палец мои волосы. Отпустил и намотал снова. Наверное, этот жест не казался Эмилю интимным. Наверное, для него это был всего лишь исследовательский интерес. Ведь мои волосы не только очень длинные, они прямые и жесткие. Наматывай, не наматывай — колечек не жди. Наверное, поэтому он так сделал...
Но у меня от его прикосновения мурашки побежали по всему телу, вот просто от головы до пяток.
— Как тебе объяснить? Если честно — сам толком не знаю. Иногда бывает очень сложно выбрать, а выбрать надо. И ты выбираешь. — Кончик его курносого носа напрягся и заострился, он смотрел на свои пальцы, играющие с моими волосами. — Я люблю музыку. Папа был флейтистом, занимался со мной. Это дань его памяти. Я не жалею. Просто стараюсь преуспеть в обеих областях.
— Ты потрясающий... — Голос мой плыл, я накрыла ладонью его руку и сама удивилась своей смелости. — Хочешь чаю? С мятой? Или чабрец? Чабрец ты тоже любишь.
— Люблю. — Улыбка тронула его губы. — Но давай лучше с мятой. Знаешь, откуда привезли первый чай?
— Может, поешь? У меня есть хлеб и масло.
— Поем. Я почти не ел на плоту.
— Почему?
— Неважно. Просто не ел.
Мы завтракали и говорили о чудесах восточного континента, откуда к нам привозили чай, фарфоровую посуду и шелк. А потом Эмиль глянул на часы и поднялся, задев головой светильник.
— Итта, мы опаздываем.
— Мы?
— Я пойду с тобой. Одевайся!
— Я вроде одета.
— Ну, я имею в виду это. — Он показал рукой на свою грудь, смутился и быстро спрятал смущение. — Ты же не пойдешь на экзамен без лифчика. Давай же! По дороге повторим хронологию. Надо наверняка. Если отправят на пересдачу, ты не попадешь на королевский концерт.
— Я? На концерт? В Алъерь?
— А ты не хочешь? — Он вдруг стушевался. — Ну, если не хочешь... даже если не хочешь, историю все равно надо сдать.
— Как это не хочу? Эмиль! Я не знала, что можно поехать.
— Можно. Они всегда оставляют несколько мест для сопровождающих. Группа поддержки. Ричка узнала.
— Она тоже едет?
— Да. Но я хочу, чтобы поехала ты... — Он смотрел мне прямо в глаза. Уши его пылали. — Время, Итта! Я буду ждать тебя за дверью.
И он вышел. Я надела лифчик и самое приличное платье. Руки мои дрожали. Королевский концерт! О-о-о! Соберись, Итта! Сдай эту ведьмову историю!
Все получилось. Благодаря Эмилю и его поддержке. Он ждал меня перед кабинетом, сидел на подоконнике, листал какую-то книгу, но когда я вышла, так резко соскочил на пол, что сразу стало ясно — он ужасно волнуется.
— Ну как?
— Восемь!
— Почему восемь? — оторопел он. — Ты что-то забыла?
— Неважно! — мне стало смешно. — Эм! Восемь! Знаешь, что это значит?
— Это значит только одно — ты не ответила на два дополнительных вопроса.
— К ведьмам вопросы! — Я была так счастлива и воодушевлена, что буквально танцевала, вот просто приплясывала перед ним — строгим и высоченным. — Эми-и-иль! Стипендия моя! И я еду в Алъерь! Я же никогда, никогда еще не была в столице! Спасибо тебе!
В приливе чувств я обняла его. По-дружески. Обняла впервые. Он весь сжался, как камень. Его выдала только улыбка. Глупая, детская улыбка, которая была ему совсем не свойственна.
Целую неделю я изводила себя и Ванду страданиями. Счастье мое, такое избыточное и яркое, омрачалось только одним.
«Иногда так трудно выбрать. А выбрать нужно. И ты выбираешь» — эти слова Эмиля засели в голове, как заноза.