Голова моя поплыла. И я не выдержала — обняла его за шею и сама поцеловала. Очень искренне и очень неумело. Я так стеснялась своей неопытности, незнания, как положено целоваться. Обнимать губами сразу обе его горячих губы или каждую по очереди? От избытка чувства не хватало дыхания, и вдруг мои жабры начали проступать. Раньше такого никогда не случалось, раньше я чувствовала это покалывание за ушами только оказавшись в воде. Я испугалась, что Эрик заметит, и отняла от него губы.
— Ух ты! — весело, словно только что съехал на санках с высокой горки, воскликнул он. — Да ты горячая не только в моих фантазиях. А ну, теперь я! — Он взял в ладонь мое лицо и сам поцеловал меня.
Все загорелось от этого поцелуя: щеки, сердце, живот, душа. Губы его были такие беспардонные, как сам Эрик, они пили, захлебывались и требовали ответа.
Он крепко прижал меня к себе и принялся гладить спину, опуская руку все ниже и ниже.
Незаметно его горячая ладонь пробралась мне под кофту и нежно легла на грудь.
Это прикосновение пронзило, как нож. Мой дар сработал как катализатор. Я слышала, как охватившая его нежность превращается в желание — такое мощное, словно надвигающаяся гроза, буря, ураган. Жабры раскрылись, в голове не осталось ни одной мысли. Захотелось немедленно опустить руку и потрогать его брюки. И тогда я испугалась. Испугалась силы его желания и силы своего. Я тоже теряла контроль. Мое тело само рвалось ему навстречу.
Что-то в этом было неправильное. Поспешное. Что-то необратимое.
Я отстранилась. Осторожно, ласково. Погладила его по щеке, словно извиняясь.
— Перебор? — спросил он виновато.
— Есть немного.
— Ты мне так нравишься...
— Ты мне тоже... Просто все слишком быстро. Ты как пожар. Горишь. И я горю вместе с тобой.
— Еще как горишь! Просто с ума сойти! — Он обнял меня за плечи. — Итта... Ну ты чего?
— Не знаю... — Я смотрела в его глаза и таяла. Мой голос звучал словно со стороны. — Правда, не знаю. Просто понимаю, что так нельзя... нельзя и все. Эр... Лучше поцелуй меня еще раз. Просто поцелуй.
— Да с удовольствием! — улыбнулся он. — Как тебе больше нравится? Горячо или нежно?
— Нежно...
И он поцеловал меня еще раз очень нежно. И тотчас вспыхнул снова, сильнее, настойчивее. Его чудесные руки совершенно распоясались, полезли под кофту, не справились с застежками лифа и просто стянули лямочки с плеч...
— Эрик! Ну не надо...
— Не могу ничего поделать... прости. Ты такая... это выше моих сил...
— Тогда все! Все!
Он тяжело дышал, ничего больше не предпринимая, но и не отпуская меня.
— Пойдем, пройдемся. — Я кивнула на его вздымающиеся штаны. — Так возвращаться не вариант.
— Пройтись не поможет. — Уголки его прекрасных губ дернулись и упрямо поджались. — Сама сказала, что я — пожар... И ты права! — Он нетерпеливо провел ладонями по моему лицу, заглянул в глаза. — Итта! Давай переспим, а?
— Эрик... — Я снова отстранилась и тоже погладила его по щеке. — Я не уверена, что готова к этому.
— Почему нет-то?! — Он удивился и расстроился так искренне, будто и вправду не понимал, почему «нет». Ребенок, которому сообщили, что праздника не будет и не объяснили причины. И он заговорил доверительно, нетерпеливо, не переставая гладить мою шею и плечи: — Мы же нравимся друг другу. Это ясно. К ведьмам это твое «нельзя»! Просто доверься, расслабься. Я сам все сделаю. Все будет хорошо. Тебе понравится!
Он снова склонился, закопался лицом мне в волосы, горячо прижался губами к моей ключице. Это было так приятно, что когда он взял мою руку и осторожно положил себе на брюки, я не отдернула ее.
— Хочу тебя просто жутко...
Он был уверен, что ему удалось объяснить мне, как просто устроен мир. Был уверен, что я его хочу. А раз хочешь — бери. Любишь — люби. Я и вправду на миг подумала: «А вдруг он прав? Вдруг все проще?»
Только интуиция, воспитание, вся моя природа кричали: «Нет! О нет! К сожалению, в вопросах любви все очень и очень непросто».
— Нет! — твердо сказала я и уперлась руками в его высокие плечи. — Я не могу!
— Ты просто боишься. — Он прижал меня к липе собой, одной рукой держа мою руку на своих штанах, а другой уже подхватил край подола и поднимал юбку. — Пойми. Это как нырнуть с обрыва в реку. Сначала страшно, но зато потом... ни с чем не сравнимо.
— Я не боюсь... — от его жадных поцелуев я с трудом могла дышать. — я... не... готова...
— Готова! О, ты готова! И я готов.
Все, что было потом, превратилось в битву. Эрик отчаянно просил, а когда понял, что просьбы не помогут, вспыхнул, как факел, стащил с меня кофту, спустил лиф и стал целовать мою грудь. Больно. Сладко. Опасно. Прекрасно.